старом здании работала, когда он мальчишкой после школы в офис к отцу приходил. Сидит в углу, уроки делает, а сам на отца смотрит, как на бога. И не дождется ни ласкового слова.

У меня сжалось сердце. Я представила мальчика с темными волосами и серьезными серыми глазами, жаждущего одобрения, которого никогда не получит.

— А что с его матерью?

— Умерла рано. От болезни. А может, от жизни, — вздохнула Мария Ивановна. — А потом, года четыре назад, и старик Воронов умер. Инфаркт. Максим компанию принял. И знаете что? Стал точь-в-точь как отец. Еще жестче, еще холоднее. Будто боится хоть каплю слабости показать. Будто доказывает тому, в гробу лежащему, что он достоин.

Она взяла свою тележку с уборочным инвентарем.

— Вы не принимайте близко к сердцу, милая. У него душа, поди, болит, да выхода боли той нет. Вот и леденит все вокруг.

Она ушла, оставив меня с новой, тяжелой правдой. Его холод, его контроль, его страх близости — все это были не просто черты характера. Это была броня. Выкованная в детстве, закаленная годами борьбы за любовь, которую так и не дали.

Теперь его отчаяние в ту ночь обрело новый, страшный смысл. Он боялся не меня. Он боялся стать таким, как его отец. Боялся причинить боль тому, к кому испытывал чувства.

В понедельник я смотрела на него уже другими глазами. Когда он отдавал очередное безапелляционное распоряжение, я видела не тирана, а испуганного мальчика, который научился выживать, только будучи самым сильным, самым непробиваемым.

Это понимание не облегчало боль от его отстраненности, но добавляло ей горечи. И еще — опасной надежды. Если его стены были построены на страхе, значит, их можно было разрушить. Не штурмом, а… чем-то иным.

Судьба, впрочем, решила действовать быстрее.

Глава 10. Бывшая

Она пришла без предупреждения в самый разгар рабочего дня. И на этот раз это была не Алиса.

Женщина в дверях открытого пространства офиса выглядела сногсшибательно. Длинные платиновые волосы, идеальный макияж, красное облегающее платье, которое кричало о деньгах и уверенности. Она прошла прямо к моему столу, игнорируя попытку секретарши ее остановить.

— Я к Максиму, — заявила она, глядя на меня сверху вниз. Голос был низким, с хрипотцой. — Сообщите ему, что здесь Ольга.

Ольга. Имя прозвучало как знакомый удар. Я вспомнила — в одной из старых светских хроник, которые я в порыве слабости когда-то искала, была фотография Воронова с женщиной. Подпись: «Максим Воронов и Ольга Захарова на закрытой вечеринке». Это было года три назад.

— У Максим Андреевич совещание, — автоматически ответила я. — Вы можете подождать или…

— Я не буду ждать, — она улыбнулась, но в улыбке не было тепла. — Я знаю его график. Совещание закончилось пять минут назад. Просто скажите, что Ольга здесь. Он примет.

Ее уверенность была оскорбительной. Я набрала его внутренний номер. Он ответил почти сразу.

— Да?

— Вас здесь… Ольга Захарова. Без предупреждения.

На том конце провода повисла короткая, но очень красноречивая пауза.

— Проводите ее в переговорную номер два. Я подойду через пять минут.

Я положила трубку.

— Максим Андреевич примет вас в переговорной. Пойдемте, я провожу.

— Не трудитесь, — она махнула рукой. — Я знаю дорогу.

Она направилась к переговорной, оставив за собой шлейф дорогого, удушающего парфюма. Я села, пытаясь совладать с новой волной ревности, на этот раз более темной и острой. Алиса была раздражающей, но эта… эта чувствовалась иначе. Опаснее.

Через двадцать минут дверь переговорной открылась. Первым вышел Воронов. Его лицо было каменным, но в уголке глаза я заметила крошечный нервный тик. Он что-то сказал через плечо, кивнул и направился к своему кабинету, не глядя по сторонам.

За ним вышла Ольга. Она выглядела довольной. Ее взгляд упал на меня, и она, не спеша, подошла.

— Вы новая, да? Личная ассистентка?

— Да.

— Милая, — протянула она, и в ее голосе зазвучали фальшивые нотки участия. — Держитесь. С Максимом нелегко. Он… сложный. Особенно после того, как выгорает в отношениях. Как со мной, например.

Она говорила громко, чтобы слышали вокруг. Несколько сотрудников за соседними столами замерли, делая вид, что не слушают.

— Но вы, я смотрю, справляетесь. Хотя, — ее глаза оценивающе скользнули по моему скромному костюму, — вам бы немного… ярче. Мужчины любят, когда на их женщину обращают внимание.

— Я не его женщина, — холодно ответила я. — Я его сотрудница.

Ольга рассмеялась — коротко, язвительно.

— Милая, все его сотрудницы в какой-то момент становятся его женщинами. Пока не надоедают. Или пока не начинают слишком многого хотеть. — Она наклонилась ко мне, понизив голос до интимного шепота, который, однако, был отлично слышен. — Совет от бывшей невесты: не верь его сказкам про будущее. Он не умеет любить. Он умеет только владеть. А когда наиграется — выбросит. Как он выбросил меня за месяц до свадьбы.

Невеста. Слово повисло в воздухе, тяжелое и ядовитое. У меня перехватило дыхание. Он был помолвлен? С этой… женщиной?

Ольга выпрямилась, с удовлетворением наблюдая за эффектом своих слов.

— Всего наилучшего, милая. Постарайтесь продержаться подольше меня.

Она развернулась и ушла, оставив после себя смятение и гул перешептываний.

Я сидела, онемев, глядя в пустоту. Невеста. Он собирался жениться. И бросил. Почему? Что она сделала? Или… что сделал он?

В чате всплыло сообщение:

М.А. Воронов: Зайдите.

Мои ноги стали ватными. Я вошла в его кабинет. Он стоял у окна, спиной ко мне.

— Закройте дверь, — сказал он тихо.

Я закрыла.

— Что вам сказала Ольга? — спросил он, не оборачиваясь.

— Что она была вашей невестой. И что вы бросили ее за месяц до свадьбы.

Он резко обернулся. На его лице бушевали эмоции: гнев, стыд, раздражение.

— И вы, конечно, поверили.

— А это неправда?

Он замер. Пальцы его руки сжались в кулак.

— Это… упрощение.

— Тогда усложните, — неожиданно для себя потребовала я. — Я имею право знать, в какую историю я ввязалась.

Он смерил меня долгим взглядом.

— Вы не «ввязались» ни во что. Между нами ничего нет.

— Врете, — выпалила я. — И вы это знаете. И она это почуяла. Поэтому и пришла. Она что, следит за вами?

Он отвернулся, провел рукой по лицу. В этом жесте была такая беспомощная усталость, что мой гнев поутих.

— Ольга… — он начал, потом замолчал, подбирая слова. — Она была ошибкой. Я был самонадеян, глуп и считал, что брак по расчету — хорошая идея. У нее были связи, у меня — амбиции. Но чем ближе была дата, тем больше я понимал, что не вынесу этого. Она была… собственницей. Требовала