— нет. Нужно было сменить плоскость дискуссии. На людей. Даже если это рискованно.

Он долго смотрел на меня. Потом кивнул, один раз, резко.

— Риск был оправдан. Вы сделали хорошо.

Эти слова, простые и лишенные привычной холодной окраски, сработали на меня сильнее любой похвалы. В груди что-то екнуло, теплое и опасное.

— Спасибо.

— Не стоит. Это ваша работа. Но в следующий раз, — его голос снова стал жестким, — предупреждайте меня о таких ходах заранее. Я не люблю сюрпризы.

— Хорошо.

Мы доехали до отеля молча, но это молчание было уже иным. Не враждебным. Напряженным, да. Но в нем появилась нить… понимания? Признания?

В лифте он нажал кнопку своего этажа.

— Вечер у вас свободен. Завтра вылет в 18:00. До этого времени вы не при деле. Можете посмотреть город.

— А вы? — спросила я, прежде чем смогла остановить себя.

Он посмотрел на цифры над дверью.

— У меня работа.

Лифт остановился. Мы вышли. Он прошел к своей двери, но не открыл ее сразу.

— Екатерина.

— Да?

— Сегодня вы были не инструментом. Вы были партнером. Цените это. Такое случается редко.

Он вошел в номер и закрыл дверь, оставив меня стоять в коридоре с бьющимся, как птица в клетке, сердцем.

Партнер. Это слово горело в моем сознании ярче любой люстры в этом роскошном отеле. Оно было опаснее, чем «инструмент». Потому что партнерство предполагает доверие. А доверие между нами было минным полем.

Я вернулась в свой номер. Смежная дверь по-прежнему молчала. Но теперь ее молчание было другим. Оно звало. Манило. Пугало.

Я не пошла смотреть город. Я заказала ужин в номер, пытаясь читать книгу на телефоне, но мысли возвращались к нему. К его взгляду за столом переговоров. К слову «партнер».

Ночь опустилась на Петербург. Я приняла душ, надела тот же скромный комплект пижамы и снова уставилась на ту дверь. А что, если постучать? Спросить о деталях завтрашнего отъезда? Это же будет профессионально.

Я подошла к двери. Подняла руку. И замерла.

С той стороны послышался звук. Не звон стекла. Шаги. Они приближались к двери.

Мое сердце заколотилось так, что стало трудно дышать. Он стоял по ту сторону. В сантиметрах от меня. Я представила его руку, тянущуюся к ручке.

Я отшатнулась, как ошпаренная, и отбежала к кровати, повалившись на нее и натянув одеяло до подбородка. Трус. Я была жалкой трусихой.

Шаги отдалились.

Я лежала, прислушиваясь к тишине, которая теперь снова была полна невысказанных слов и несовершенных поступков. А за стеной был он. Тот, кто сегодня назвал меня партнером. И тот, с кем у меня был контракт, запрещающий все, что сейчас бушевало у меня внутри.

Глава 6. Почти

Утро началось с трезвого и резкого возвращения к реальности. В 9:01 раздался стук в мою дверь — не внутреннюю, а основную. Я, уже одетая в деловой костюм, но с еще мокрыми от душа волосами, открыла.

Он стоял на пороге, без единого изъяна в темно-синем костюме, с двумя бумажными стаканчиками в руках. От него пахло свежей бритвой и кофе.

— Ваш капучино, — сказал он, протягивая один стакан. — Завтрак отменяется. Нужно срочно обработать поправки от юристов по соглашению. У вас есть час.

Все. Ни намека на вчерашнее «партнерство». Снова начальник и подчиненная. Может, мне это и приснилось?

— Хорошо, — взяла я стакан. Наши пальцы не коснулись. — Я буду через пятнадцать минут.

— Через десять, — поправил он и ушел в свой номер, оставив дверь открытой.

Я быстро досушила волосы, собрала их в тугой пучок, нанесла минимум макияжа, чтобы скрыть следы почти бессонной ночи. Через девять минут я была в его номере.

Он сидел за столом у окна, на котором стоял открытый ноутбук и стопка распечаток. Солнечный свет выхватывал жесткие линии его профиля.

— Садитесь. Вот черновик. Вам нужно сверить все цифры в приложениях с нашими исходными данными и отметить любые несоответствия. Юристы любят прятать дьявола в деталях. И не в мелочах, а именно в деталях.

Я кивнула и погрузилась в работу. Мы просидели так три часа почти в полном молчании, прерываемом лишь шелестом бумаг и стуком клавиш. Атмосфера была сосредоточенной, профессиональной. И все же я ловила на себе его взгляд, когда он думал, что я не вижу. Взгляд был задумчивым, оценивающим.

— До вылета еще пять часов, — сказал он наконец, откидываясь на спинку стула. — Дела закончены. Вы свободны.

— Вы не пойдете… посмотреть город? — рискнула я спросить. — Хотя бы на час.

Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнула тень чего-то, похожего на усталую иронию.

— Я видел все, что нужно, вчера из окна машины. Города похожи друг на друга. Особенно когда смотришь на них сверху.

— Это очень грустно, — вырвалось у меня.

— Это реалистично. Но если вам так хочется сыграть в туриста… — он сделал паузу, как бы взвешивая что-то. — Я могу составить вам компанию на час. В качестве благодарности за вчерашнее.

Предложение повисло в воздухе, неожиданное и оглушающее. Я не могла поверить своим ушам.

— Вы… не обязаны.

— Я знаю. Собирайтесь. Через пятнадцать минут внизу, в лобби.

Он вышел в свой номер через внутреннюю дверь, которую впервые использовал по назначению. Я осталась сидеть, пытаясь понять, что только что произошло.

Через пятнадцать минут я спустилась. Он ждал у выхода, уже в пальто, без портфеля. Мы вышли на улицу. День был морозным, но солнечным. Мы молча пошли в сторону Дворцовой площади.

— Куда? — спросил он наконец.

— К Неве. Просто пройтись.

Мы шли рядом, но не вместе. Между нами оставалась дистанция, которую можно было измерить в сантиметрах социальной нормы. Он молчал, погруженный в свои мысли. Я украдкой наблюдала за ним. На солнце проседь у его висков была заметнее. Он казался менее неприступным здесь, на улице, среди обычных людей.

— Вы часто так делаете? — спросила я.

— Что? Гуляю с подчиненными? Нет. Никогда.

— Почему сейчас?

Он остановился, глядя на воду Невы, темную и холодную.

— Потому что сегодня вы не выглядите как подчиненная. Вы выглядите как девушка, которая хочет увидеть город. И потому что… мне тоже нужно было выйти.

Это было самое личное, что он когда-либо говорил. Простое «мне нужно было выйти». В этих словах сквозила такая глубокая, привычная усталость одиночества, что у меня сжалось сердце.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Мы дошли до стрелки Васильевского острова и повернули обратно. Ветер усилился, и я невольно поежилась, кутаясь в свое легкое пальто. Я не ожидала этой прогулки.

— Вы замерзли, — констатировал он.