– Опять! – он делает несколько крупных шагов, сметая лежавшую рядом со мной газету. – Вечные подозрения! Постоянные упрёки! Не женщина, а кусок льда с недовольным лицом и претензиями! – он останавливается напротив меня. Упирается руками в стол. – Я так больше не могу! Слышишь? Не могу!

Тяжёлое, прерывистое дыхание бьёт мне в лицо.

– Я устал от этого, Ольга! Наш брак – большая ошибка! Сплошная ошибка! Я хочу, чтобы меня любили по-настоящему! Как мужчину! Хочу, чтобы рядом со мной была женщина, от которой веет теплом. А не холодом и недовольством! Хочу чувствовать себя живым! Не загнанным в угол мальчиком, обязанным отчитываться перед тобой за любой шаг в сторону!

Каждое его слово – отточенный нож. Он не оправдывается. А переписывает историю нашей семьи. Переворачивает с ног на голову, вычёркивает всё хорошее, светлое, что между нами было. На висках бордового лица пульсируют жилки.

– Я рядом с ней дышу, понимаешь? – он почти истерит. – Меня не тошнит рядом с Юлей, как с тобой, а вырастают крылья!

Смотрю на незнакомца, орущего в нашей столовой, и чувствую… ничего. Ни боли, ни обиды. Только холод. И лёд, которым он меня попрекает.

– И что же ты предлагаешь? – спрашиваю настолько спокойно, что Артур на секунду опешил.

– Я предлагаю нам наконец-то быть честными! – выкрикивает он. – Я хочу быть с ней! Я люблю её! И… – он делает паузу, желая вложить в слова побольше драматизма, – и она ждёт от меня ребёнка.

Воздух на кухне застывает. Словно время остановилось. Наверху стихают звуки игры. Кирилл всё слышит.

А я смотрю в разгорячённое, полное торжества лицо Артура. Он думает, что достал из рукава козырной туз. Что новость добьёт меня, сломит, заставит рыдать.

Но вместо этого я чувствую, как рвутся последние призрачные нити, связывающие меня с нашим общим прошлым.

Ребёнок…

Это не только измена и трата на любовницу наших денег. Артур сознательно создавал новую семью. Пока я варила ему супы и верила в его сказки.

Взгляд падает на фотографию на стене. Я и маленький Кирилл, только что из роддома. Артур держит его на руках, смотрит на малыша с невероятным благоговением, с любовью… А теперь он так же будет смотреть на другого ребёнка. От другой женщины.

– Ты останешься ни с чем, Ольга! – его голос возвращает меня в реальность. Пьяный Артур ликует, считая, что победил. – Я не позволю тебе разрушить мою жизнь! Мы найдём способ расторгнуть этот проклятый договор! Ты получишь только то, что положено по закону, а это – ничего! Слышишь? – несёт его. – Ни-че-го! Выметайся отсюда с тем, с чем пришла!

Он, тяжело дыша, сверкает глазами, ожидая моей реакции. Истерики. Слёз. Униженных просьб.

Узнай я только сейчас об измене Артура, может так бы и было. Впору сказать Юле спасибо за ту фотографию.

Я медленно поднимаюсь. Обхожу стол, приблизившись к предателю почти вплотную. Смотрю прямо в его глаза, и вижу, как его уверенность тает, сменяясь недоумением, а потом – зарождающимся страхом.

– Ты закончил? – спрашиваю так тихо, что он наклоняется, чтобы расслышать.

– Что? – он сбит с толку.

Повторяю:

– Я спросила, ты закончил свой монолог?.. Если да, то послушай меня.

Делаю небольшую паузу, давая ему прочувствовать вязкую тишину.

– Во-первых, этот дом и половина того, что ты считаешь своим, куплено на наши общие деньги. Я зарабатывала их вместе с тобой, с нуля выстраивая наш бизнес. Так что о моём «выметании» можешь забыть.

Мне удаётся сдерживать ярость. Тихим голосом можно оглушить сильнее, чем криком.

– Во-вторых, брачный договор должен тебя очень пугать. У меня есть то, что тебя раздавит.

Скольжу взглядом в сторону прихожей, где за углом, я знаю, стоит Кирилл и слушает каждое слово

– И в-третьих… поздравляю с ребёнком. Надеюсь, для этого малыша ты будешь лучшим отцом, чем стал для нашего сына.

Я вижу, как по его лицу прокатывается волна гнева, страха и непонимания. Он ожидал увидеть сломленную женщину. А перед ним стоит воительница.

– Что это значит? – шипит он, тяжело управляя пьяным мозгом.

– Это значит, что игра окончена, Артур, – говорю, разворачиваясь к нему спиной. – Ты только что сделал свой первый и самый главный промах.

Я подхожу к двери, оставляя его одного в просторной столовой. Взгляд упирается в фотографию сына. Артур говорит о ребёнке, о новой жизни, о любви, а я вижу лицо нашего мальчика. Его беззаботную улыбку, которой больше нет…

Глава 10

Он приходит на следующий день. Не с извинениями, нет. С видом мученика, несущего крест. Я сижу в гостиной, где всего сутки назад стояла она, и жду. Знаю, что он придёт. Его ущемлённое эго не вынесет моего спокойствия. Энергетическому вампиру нужно то, что не случилось с первого раза. Мои слёзы, истерика, подтверждение его победного шествия к новой жизни. А я выдаю железное хладнокровие. Это сводит его с ума.

Он входит без стука. Лицо бледное, под глазами – тёмные круги. Видимо, ночь была беспокойной. Возможно, они с Юлей строили планы, как обойти брачный договор, расколоть «кусок льда».

– Ольга, – начинает он нарочито мягким голосом. – Нам нужно поговорить. Серьёзно, как положено взрослым людям.

Я молча киваю, жестом приглашая его сесть в кресло напротив. Мои движения медленные, почти ленивые. Внутри же всё сжато в тугую пружину. Незаметно нащупываю в кармане кардигана смартфон и большим пальцем нажимаю кнопку диктофона.

– Я понимаю, ты злишься, – Артур вздыхает, театрально проводя рукой по лицу. – Но попробуй посмотреть на это с моей стороны. Мы с Юлей… мы полюбили друг друга. Разве это преступление? Я живу один раз и не имею права на счастье?

Не отвечаю. Смотрю на него, давая выговориться, накрутить себя любимого по полной.

– Ты не должна мешать мне стать счастливым, – продолжает он, со знакомыми нотками упрёка. – Раз сама не можешь сделать меня таким. Думаешь, мне легко или я не люблю Кирилла? Но нашему с Юлей ребёнку тоже нужен отец. Полноценная семья. А ты… – он бросает на меня быстрый, оценивающий взгляд. – Ты уже не та. Ты старая. И больше никогда не родишь мне ребёнка. Так не будь же эгоисткой! Давай договоримся как цивилизованные люди. Я не оставлю вас с Кириллом ни с чем. Буду помогать в пределах разумного… – Я качаю головой, умиляясь его сказочной щедрости. Он понимает это по-своему. – Не заставляй меня идти на крайние меры!

Слова «ты старая» звенят, как осколки стекла. Он целенаправленно бьёт