Встреча с Игорем. Последний акт нашей с ним деловой договорённости.

Мы встречаемся в том же кафе, где виделись впервые. Теперь уже не тайком, а как партнёры, успешно завершившие сложный проект. Мужчина, который ни разу мне не соврал, сидит напротив. Всё такой же. Собранный и спокойный. Впервые я позволяю себе разглядеть в его взгляде не только профессионализм. Там есть лёгкая усталость и… что-то греющее моё сердце.

– Я принёс вам итоговый отчёт и все оригиналы документов, – он протягивает ещё одну, на этот раз тонкую папку. – Дело закрыто. С юридической точки зрения, у вашего мужа нет ни единого шанса что-либо оспорить.

– Спасибо вам, Игорь, – я беру папку, но не открываю её. Сейчас меня волнует другое. – Не знаю, что бы я без вас делала. Вы… вы вернули мне не только бизнес. Вы вернули мне чувство собственного достоинства.

Он немного смущается, отпивает из своей чашки.

– Я делал свою работу. А ваше достоинство… оно всегда было при вас. Вам просто потребовалась помощь, чтобы его отстоять.

Мы молчим. Между нами повисает не неловкая, а какая-то тёплая, понимающая пауза. Мы – два человека, прошедшие через одну и ту же войну, пусть и на разных её участках.

– Что вы теперь будете делать? – спрашивает он наконец.

– Жить, – отвечаю я просто. – Заниматься бизнесом. Восстанавливать отношения с сыном. Учиться снова быть… женщиной. А не солдатом.

Он кивает.

– Это хороший план.

Мы допиваем кофе. Он оплачивает счёт, несмотря на мои слабые протесты. – Завершение дела, – говорит он с лёгкой улыбкой.

На улице уже начинает темнеть. Зажигаются фонари. Мы стоим на тротуаре. Мимо нас проскальзывает спешащие домой люди. Улыбающиеся парочки. Я глубоко дышу. Прохладный вечерний воздух свободно наполняет лёгкие.

– Ну что ж… – он с сожалением смотрит в сторону парковки. – Я, пожалуй, пойду.

– Да, конечно, – киваю я, так же без желания расставаться. – Ещё раз огромное спасибо!

Игорь внимательно смотрит на меня. В обычно непроницаемых глазах есть что-то мягкое, почти нежное. Он протягивает руку для прощального рукопожатия. Большая ладонь твёрдая и тёплая.

– Ольга, – он, не торопится отпускать мою руку. – Если что… если вам понадобится помощь. Или просто… совет. Или просто поговорить. Звоните. В любое время.

Он говорит это без тени пафоса или заигрывания. Просто. Искренне. И в этих простых словах больше тепла и участия, чем во всех сладких речах Артура за последние годы.

Я смотрю на молчаливого, сильного мужчину, ставшего моим союзником в самый тёмный час, и чувствую, как во мне что-то оттаивает. Что-то очень давно и крепко замёрзшее.

Мне приятно ощущать свою руку в тепле его руки. Нравится смотреть в спокойное, открытое лицо настоящего мужчины. Впервые за долгие-долгие месяцы в глубине израненной души шевелится робкая, почти неслышная мысль. Мысль о том, что когда-нибудь, может быть, я снова смогу доверится мужчине.

Глава 14

Проходит несколько месяцев, отделяющих меня от женщины, что рыдала над экраном смартфона в предрассветной тишине спальни. Теперь, просыпаясь, первое, что я чувствую, – не тяжесть в груди, а любопытство. Что принесёт этот день? Какие новые вызовы, какие маленькие победы?

Бизнес, что когда-то был «нашим», а потом стал орудием Артура против меня, теперь только мой. Первым приказом увольняю не только его, но и Юлю. Ожидаю судебных претензий, уволив беременную. Но их нет. Всё больше сомнений в беременности аферистки.

Я обнаруживаю в себе не только способность управлять компанией, а настоящую страсть. Зря муж считал меня домашней клухой. Я вникаю в процессы, которые раньше доверяла ему, провожу совещания, принимаю решения. Сотрудники, что молчаливо поддерживали меня, теперь смотрят с уважением. Не как на «жену Артура», а как на руководителя. Я вижу это в глазах, слышу в их интонациях. Он забыл, что я не балласт, а образованный, равноценный создатель нашей общей империи.

С каждым днём во мне растёт уверенность в собственных силах. Я становлюсь легче в общении. Начинаю красиво одеваться. Но теперь не для показной респектабельности на благотворительных вечерах, а для себя. Всё чаще ловлю на себе восхищённые взгляды мужчин. Я не «старая», как он сказал, а зрелая. В глазах появился огонь, а в душе – покой. И это дороже любой молодости.

Игорь становится частью моей новой жизни. Не громкой, не показной, а тихой и прочной. Наши «встречи» – чаще всего общение за чашечкой кофе. Долгие разговоры вечером по телефону, когда Кирилл уже спит. Или совместные прогулки в парке по выходным. Мы не торопим события. Мы, как два осторожных путешественника, исследуем друг друга, узнавая старые шрамы и находя общие радости.

Сегодня он заезжает за мной с утра. У нас нет планов на день. Он предлагает: – Поедем туда, где пахнет соснами?

Даже тишина между нами – не неловкая, а наполненная смыслом. Мы дышим в лесу морозным воздухом. Держимся за руки, прогуливаясь между вековыми деревьями. Слушаем звуки леса, наслаждаемся хвойными запахами. Снег скрипит под ногами. Осыпается с пушистых веток, сверкая в воздухе серебристыми нитями. Его пальцы сплетаются с моими. Мне хорошо рядом с открытым сильным мужчиной.

– Теперь ты совсем другая, – задумчиво говорит он, глядя вдаль, на заснеженные ели.

– Другая? – переспрашиваю с лёгким кокетством.

– Да. Какая и должна была быть. Красивая. Умная. Свободная.

Я громко смеюсь, добавляя к его определениям ещё одно:

– И замёрзшая.

Он укутывает мои плечи большими руками, делясь своим теплом.

– Так лучше?

Киваю:

– Намного.

Игорь не твердит без конца «я люблю тебя». Не даёт громких обещаний. Он доказывает любовь поступками. Надёжный и крепкий, как могучий дуб. Вжимаюсь в широкую грудь спиной. От него исходит мужская сила. В каждом его движении рядом со мной – нежность. Мне настолько хорошо, что хочется плакать. Но не от горя. От тихого счастья.

Мы возвращаемся в город почти по темноте. Игорь отвозит меня домой. У ворот не целует, а взглянув на освещённые окна Кирилла, дотрагивается до щеки большим пальцем. Прощается, как всегда, с нежеланием расставаться в глазах.

– До завтра, Ольга.

Я чувствую то же, что и он. Отвечаю после вздоха:

– До завтра, Игорь.

Поднимаюсь по лестнице с желанием поскорее увидеть, обнять сына. Громкая музыка разносится по дому. Жизнеутверждающий грохот какого-то рока намного приятнее тянущей тишины. Я стучусь и заглядываю в его комнату. Кирилл сидит за уроками. Выводит что-то в тетради, отбивая такт ногой.

– Как дела? – спрашиваю, перекрикивая громкий ритм.

– Нормально, – он оборачивается, и я вижу его улыбку. Настоящую, без тени боли, что была в серых глазах несколько месяцев назад. –