– Мило… – произносит снисходительно.

Сжимаю зубы. Куда мне, корявой, до её изумительного вкуса. Хочется вцепиться ногтями в накрашенное лицо.

– Документы в кабинете, – Артур, заметно нервничая, спешит к лестнице. Это бесит ещё больше. Он боится не меня, а того, что его наглость будет раскрыта сыном.

Успеваю спрятаться в гардеробной. Он проводит Юлю мимо двери. Та замерла на секунду. Уверена, ей очень хочется посмотреть, что внутри. Вжимаюсь спиной в одежду.

– Чего замерла? – спасает моё положение предатель. – Идём. Кабинет дальше.

Я осторожно крадусь за ними. Сердце колотится так громко, что, кажется, они должны его слышать.

Она разгуливает по моей гостиной, как по музею. Змеиный взгляд скользит по полкам с книгами, по фотографиям, по вазам.

– А это ты в детстве? – она берёт в руки фоторамку. Кирилл-первоклассник улыбается со снимка. Она проводит по стеклу подушечкой большого пальца. – Какой милый. А где вы жили с родителями? Рядом с Ольгой?

– Да, – коротко бросает Артур. – Пошли, Юль. Мы здесь по делу.

Но она не слушает. Подходит к камину, уставившись на наш с Артуром свадебный портрет. Мы на нём смотрим друг другу в глаза. Мы счастливы, мы молоды и глупы.

– Обаятельная пара, – в голосе мерзавки насмешка. – Но, как говорится: всё течёт, всё меняется.

Она поворачивается к Артуру, кладёт ладонь ему на рукав. Лёгкое, фамильярное прикосновение.

– Знаешь, а в этом доме есть потенциал. Конечно, нужно всё переделать… – Взгляд змеи по-хозяйски останавливается в углу огромной комнаты. – Даже здесь. Если убрать старомодный торшер, передвинуть диван к окну… Получится очень стильно.

У меня темнеет в глазах. Она уже не осматривается, а планирует перестановки. Собралась выкидывать мои вещи и расставлять свои?

Снаружи раздаётся звук захлопывающейся дверцы машины. Потом – быстрые шаги по дорожке. Шофёр привёз сына домой. Хлопает дверь. Быстрые шаги по лестнице, по коридору. Заскакиваю в гардеробную, представляя, что происходит за стеной.

Лицо Артура вытягивается. Он бледнеет, направляясь к выходу.

– Черт…

Дверь открывается, и на пороге появляется Кирилл, не оставшийся на дополнительные занятия. Он замирает, увидев отца и… женщину в центре гостиной. Его взгляд перескакивает с него на неё, на её руку, всё ещё лежащую на рукаве Артура.

– Па?.. – его голос срывается. – А мама… дома?

Прислоняюсь к двери, удерживая себя на месте. Кирилл должен увидеть всё своими глазами и сделать вывод.

– Нет, сынок, – Артур делает шаг вперёд, пытаясь заслонить собой любовницу, но это бесполезно. – Я заскочил с коллегой за документами. Юля, это мой сын, Кирилл. Кирюш, это моя коллега по работе.

Кирилл не двигается. Он пристально смотрит на приветливо улыбающуюся Юлю. В серых глазах зажигается огонёк понимания. Он узнал её. Папину девушку из ресторана.

– Здравствуй, Кирилл, – говорит Юля сладким, притворно-нежным голосом, режущим слух. – Какой ты уже большой! Артур так много о тебе рассказывает.

Кирилл стоит молча. Взгляд мальчика падает на свадебный портрет над камином, потом возвращается к ним. Лицо становится каменным. Он сжимает кулаки. Вижу, как дрожат его пальцы.

– Я… я к себе, – он, разворачивается и почти бежит по коридору. Дверь в его комнату захлопывается с таким грохотом, что вздрагивают стены.

В гостиной воцаряется тягостное молчание.

– Надо было предупредить, – шипит Артур любовнице.

– Ой, перестань, – отмахивается Юля, но уже не настолько уверенно, как несколько минут назад. – Нам с ним в любом случае придётся знакомиться. Мальчишки всегда так реагируют. Потом привыкнет. Увидишь, мы с ним ещё станем друзьями.

Она делает паузу. Скользит взглядом в сторону моей спальни.

– Артур, я оставила сумку в прихожей. Можно зайти? Что-то разволновалась. Хочу привести себя в порядок перед зеркалом.

Она говорит это в совершенной уверенности, что Артур не откажет. Смысл её слов вонзается в душу. Любовница хочет зайти в спальню жены. В сердце моего дома. В место, где на кровати до сих пор лежит его подушка. На тумбочке стоит моя книга. В ванной комнате висит мой халат. Она методично метит мою территорию. Не хватало найти потом под подушкой её трусы или бюстгальтер.

Я не могу дольше этого выносить. Делаю несколько тихих шагов. Приведением проявляюсь из тени гардеробной. Прятаться больше ни к чему. Громко хлопаю дверью. Они оба вздрагивают, резко оборачиваются.

Я стою в проёме, сверля их взглядом. Не говорю ни слова, чтоб не взорваться скандалом и дракой. Смотрю на его перекошенное виной лицо. На её внезапно побелевшие щеки и широко раскрытые глаза.

Юля стоит в центре моей гостиной, вцепившись пальцами в рукав пока моего мужа. Её слова о спальне повисают в воздухе. Анализирую то, что увидела и услышала. Расспросы, разглядывание фотографий, желание осмотреть мою личную территорию. Что ещё рассказал ей Артур? Куда в следующий раз они направятся по следам нашего прошлого?

Ухмыляюсь в побледневшее лицо сучки. Напрасно она надеется, что сможет сладко устроиться в жизни за мой счёт. Понимаю с кристальной ясностью: это не наглость беспринципной сволочи, а первый выстрел. Она объявляет мне войну. И я только что вышла из тени, чтобы принять её вызов.

Глава 9

Я стою в гостиной, ровно в том месте, где стояла она. Дышу воздухом, отравленным её духами и его предательством. Не плачу и не кричу. Чувствую в душе сталь, образовавшуюся в утро, когда увидела фото Юли в рубашке Артура. Теперь она стала холодной и острой, как лезвие.

Кирилл не выходит из своей комнаты. Несколько раз подхожу к двери. Слышу приглушенные звуки игры в компьютере, но не решаюсь войти. Что я могу сказать? Что папа привёл «коллегу» посмотреть на наш дом? Он не глупый мальчик и всё прекрасно понял.

Чувствую каждой клеткой, что это не конец. После такого демарша Артур не сможет сделать вид, что ничего не произошло. Он либо приползёт с извинениями, либо… нападёт. Почти не сомневаюсь, какой вариант он выберет. Мужчина, воспитанный матерью, всегда ищущей оправдания для своего «мальчика».

И я не ошибаюсь.

Вечером сижу в столовой пытаясь заставить себя поесть. Дверь распахивается с такой силой, что ручка ударяется о стену, оставляя вмятину. Я медленно поднимаю глаза.

Артур с перекошенным лицом стоит на пороге. Запах виски и дикой злобы бьёт в ноздри. Он похож на загнанного зверя, ринувшегося в последнюю, отчаянную атаку.

– Ну что, довольна? – разъярённый голос гремит, заполняя пространство. – Довольна тем, как унизила меня сегодня? Смотрела на нас, как на преступников! В моём же доме!

Я откладываю вилку. Похоже, «дна» для Артура не существует.

– В нашем доме, – поправляю тихо. В выжженной душе больше