— сказал я, оглядев результат труда. — Ещё назвали так пафосно: трайфл с пряной вишней и медово-ореховым крамблом.

— И стоил, наверное, много? — спросила Тамара Филипповна.

— Как крыло от самолёта, — пошутил я. — И приторный, наверное. Но я сладкое не очень люблю. Вот этот мой, — я отложил один бокал, — здесь сахара нет.

— Вы всё-таки спасли десерт, Вадим, — мама Наташи впервые улыбнулась.

Очень тепло, и я сразу узнал огонёк в глазах, выражение губ и как она двигает бровями. Вот Наташа в неё пошла, целиком и полностью. А когда они стояли рядом… один в один, и правда. Как две фотографии одного человека в разные годы.

— Это же ваш десерт, я просто изменил подачу, — вежливо сказал я.

— Смотри, Вова, — тем временем папа Наташи ткнул сына, когда он снова упал в телефон.

Я не слышал, но прочитал по губам.

— Вот как надо вести себя с будущей тёщей. Учись.

— Выпиваете? — тем временем спросила «тёща», показав на бутылку красного вина.

— Редко. Но вино дома есть, красное, для готовки.

Короче, напряжение спало быстро. Я рассказывал про институт, о планах, в общем, показал, что не случайный пассажир, а серьёзный человек. И они это уже понимали.

После десерта пошли в зал, папа Наташи взахлёб рассказывал про висевшую на ковре шашку.

— И вот, я исследовал клейма, — продолжал он, держа потемневшее от старости оружие в руке, — изначально это вообще была польская сабля-карабелла, но клинок сделали на заказ в немецком городе Пассау, вот, клеймо в виде волка ещё видно. Потом она как-то попала на Кавказ, и местные умельцы обточили полотно, заменили рукоятку, оправили в серебро и сделали из неё лёгкую шашку. Такие наши так и прозвали — Волчок, из-за клейма. Хотя чечены называли такую «кричащей обезьяной». А потом один офицер добыл её в бою против горцев.

— Ваш предок добыл, Аркадий Иваныч? — спросил я, укладывая информацию в один из новых залов дворца памяти, где на стенах висело оружие.

— Нет, точно не он, — отмахнулся он. — Я её вообще купил лет двадцать назад у знакомого за сто долларов. Зато история какая есть!

Я посмотрел на снимки, висевшие на стене.

— А вы много где были, — сказал я.

У него снимки из разных мест мира, и некоторые из них я даже узнавал. И в армии служил, тоже были снимки, но род войск непонятен. Вроде бы десант, хотя был не уверен. Зато были фотки молодой Тамары Филипповны. Один в один Наташа, только причёска по моде тех лет, и фигура не такая спортивная.

— А у меня отец был дипломатом, — рассказывал Аркадий Иваныч, — да и я сам много где бывал. И в советское время ездил, меня везде звали, и потом. И по соцблоку катался, и по Европе… Вот, Флоренция, кстати, тоже там был, — он достал ещё чёрно-белый снимок, на котором был запечатлён худой парень с торчащими ушами. — Узнаёте здание?

— Собор Санта-Мария-Дель-Фьоре, — тут же узнал я.

Ещё бы, Туман знал Флоренцию наизусть, и я сам смотрел карты и фото.

— Вот, когда у человека мечта, он не просто о ней говорит, а он обо всём этом интересуется, — он засмеялся. — И город весь знает. И кстати, — Аркадий Иваныч по-дружески похлопал меня по плечу и огляделся, но мы остались одни. — Один совет от пожившего много лет человека. Когда приходишь к девушке в гости, всегда смотри на её маму, чтобы понять, какой она будет через много лет.

— Понял, — я засмеялся. — Уже смотрю.

— Вот я так жену и нашёл, — он тоже засмеялся.

Папа Наташи показал ещё фото, снимки. Оказывается, он хорошо владел английским, испанским, итальянским и немецким, до сих пор их помнил и что-то читал.

Правда, я заинтересовался кое-чем другим. Одна мысль засела в голове. Я глядел на снимки, вещи, всё остальное и прикидывал, что к чему.

Остаток вечера прошёл спокойно, я говорил со всеми, окончательно нашёл общий язык, и провожать нас они пошли всей семьёй до выхода из подъезда.

Явно всё прошло лучше, чем все ожидали. Ну а как достойное завершение дня, во дворе нас ждал «Мерс» с водилой, который должен был увезти нас домой.

Я бы, конечно, прокатился за рулём такой тачки, но и так тоже неплохо.

— Ты им всем понравился, Вадим, — тихо сказала Наташа, прижимаясь ко мне, когда мы поехали.

— А как ещё? — спросил я, приобнимая её. — Кстати, — спросил я на ушко. — А твой папа везде был, языки знает, ещё писатель… а он случаем не был разведчиком? Прикрытие-то хорошее.

— Вадим, — протянула она. — Ну…

— Был же?

— Я не знаю, — серьёзно сказала Наташа, немного подумав. — О таком даже в семье не говорят. И я о своей работе молчу. Но он знает Рогова, они друзья много лет. Как-то был связан, да. Но только не говори, что я сказала…

— Не скажу, конечно.

Ну, теперь понятно. Семья шпионов, блин. Я точно попал в нужное место.

* * *

Телефон показывал 17465 шагов за день, так что ноги гудели от усталости. Ужин в гостях был сытный, ничем дома у Наташи перекусывать не стали, просто легли спать.

Я лёг удобнее, расслабил мышцы по очереди, начиная с лица, и выбросил все мысли из головы.

Сон пришёл сразу. Вот это не моё. Сон показывал чужие воспоминание из других времён…

Я бежал через полосу препятствий, и это было куда сложнее, чем подготовка в SAS. Надо было бежать, потом взламывать компьютеры и замки, попутно запоминать детали из рассмотренных по пути фотографий и драться с учебными противниками, каждый из которых стрелял резиновыми пулями.

Вот и сейчас, залез на стену, спрыгнул, влетел в дверь, и справа ждал человек в бронежилете, целившийся в меня из пистолета. Я отобрал оружие, уронил его, наставил на него ствол и начал давить на спусковой крючок.

Ничего не происходило. Мужик засмеялся. В чём дело? Предохранитель же снят, курок взведён…

Понял, пушка с датчиком отпечатков и сканером лица. Усложнили задачу.

— Проблемы, мистер Стивенсон? — раздался голос в динамиках. — Время идёт…

Я пнул мужика, чтобы он не поднялся, отбросил бесполезный пистолет и побежал дальше. Затем