– Нет, никого нет… кажется.

– Ладно. Смотри. Впереди скалы.

Земля под ними стремительно опустилась, и взглядам открылся большой провал. На противоположной его стороне, у подножия окаймлявших его скал, текла широкая, но мелкая река, порожистая и бурная, а над ней виднелся ряд темных нор, вырытых прямо в камне.

– Спрячемся там, – подала идею Инис. – Только сначала спустись пониже. Если они летят за нами, то пусть думают, что мы сунулись в первую же дыру.

Т’руук последовала совету сестры: спустилась на уровень нор и медленно полетела вдоль скал на запад. Наконец она выбрала один вход, наполовину скрытый ползучими растениями и разлапистыми кустами, аккуратно влетела внутрь и приземлилась прямо за узкой полосой света, падавшей снаружи. Там она присела, и Инис поспешно слезла с нее, как с дерева.

– Подождем, – сказала Т’руук и принялась нервно чистить маховые перья.

Инис поняла, что ее сестра сильно устала и испугалась, и сразу почувствовала себя виноватой. Она посмотрела на перья, которые все еще сжимала в руке, и поспешно сунула их в сумку. Грифонья кровь на ее руках высохла и теперь ничем не отличалась от козлиной.

– Прости меня, – сказала она тихо. – Сама не знаю, зачем я это сделала.

– Затем, что они хотели тебя съесть, вот зачем, – ответила Т’руук чуть сварливее, чем хотелось бы Инис.

– Снова я все испортила.

Инис вытерла руки о тунику. Она сшила ее сама, из кожи и лоскутов тканей, снятых с трупов, а потом нашила на нее слой черных и серых перьев, которые взяла у сестры и отцов. Внезапно эта попытка казаться тем, кем она не являлась, показалась ей отчаянной глупостью; выглядеть как грифон, обладать йостом – для нее это невозможно. Она даже покраснела от стыда и тут же почувствовала отвращение к себе: еще одна глупая человеческая привычка. Стыдиться и грустить – совсем не по-грифоньи.

– Посидим здесь чуть-чуть, вдруг они нас ищут.

– Белой камнежорке теперь не до драки.

Инис неохотно улыбнулась – она поняла, что сестра хочет ее развеселить.

– Прости, – повторила она. – Будь я настоящим грифоном, ничего такого с нами не случилось бы. Как мне жаль… – Она посмотрела на свои руки, такие тонкие и странные по сравнению с красивыми когтями сестры. – Ненавижу быть человеком.

– Ты такая, какая есть, – сказала Т’руук. Ее глаза сверкнули золотом в полумраке пещеры. – Этого уже не изменишь. Но ты моя сестра и всегда будешь ею.

Инис слегка отвернулась, чтобы Т’руук не видела ее влажных глаз.

– А ты – моя.

Они еще подождали, но Т’руук скоро заскучала – она вообще не отличалась терпением, как почти все грифоны, – и тогда они рискнули высунуться наружу. Вокруг никого не было, только лениво жужжали пчелы да перекрикивалась пара белых птиц, которые свили гнездо на скале напротив.

– Подумать только, они обозвали меня птицей, – с отвращением в голосе сказала Т’руук. – Да я сама должна была снять с них скальпы только за это.

– Вряд ли они еще пристанут к нам, – заметила Инис. Но, глядя на засохшую кровь на своих руках, она подумала: «Еще неизвестно, какую цену мы заплатим за эту победу». – Ладно. Летим домой.

4

Если хочешь узнать больше о расах титанов, то почитай заметки Гинид Тайли по этому поводу. Вряд ли кто-то из ныне живущих знает о них больше. Да, тебе придется обратиться к ней напрямую, чтобы получить доступ к ее записям, от этого никуда не деться. Это не та информация, которую империя хранит в библиотеках.

Отрывок из воспоминаний посланника Каэто, адресованных коллеге более низкого ранга

Ночь была тихой и безветренной. Стратум с его шумом и огнями остался позади. Каэто ехал верхом на собственной лошади, Белиза – на пони из конюшен Имперского управления. Длинная дорога, прямая, точно стрела, вела через безликую степь с высокой травой и редкими высохшими оливами во дворец Небесной Сини.

– Я только хочу сказать, – подала у него за спиной голос Белиза, – зачем тащить меня в такую даль, чтобы я потом просто сидела на улице и ждала, когда вы закончите разговор?

– Ты не будешь сидеть на улице, Белиза, – ответил Каэто; его взгляд был прикован к плавным очертаниям построек впереди и огромному стеклянному куполу в центре – любимой обсерватории императрицы. – Тебе разрешат подождать в приемной. Как по-твоему, в приемную дворца Небесной Сини часто пускают уличных замарашек с Пятого кольца?

– О, какая честь для меня, – протянула девчонка с непередаваемым сарказмом, и Каэто подавил улыбку. – Вот только какой в этом смысл? Взглянуть на саму императрицу, хотя бы одним глазком, – вот это я понимаю. Я буду вести себя тихо-тихо, как мышка. Забьюсь в уголок, и никто меня не увидит и не услышит. Вы же знаете, я могу вести себя совсем тихо, когда надо, шеф.

– Хм. Я бы поспорил. Впрочем, это все равно не имеет значения. Императрице Селестинии… неуютно рядом с детьми. Будет лучше, если она не станет отвлекаться.

Белиза фыркнула. Она уже давно не считала себя ребенком. И вообще, она не такая, как все дети. Зря, что ли, у нее есть работа?

– Скажи мне, Белиза, почему вокруг дворца Небесной Сини так тихо?

Девочка вздохнула. Каэто слегка придержал коня, чтобы ехать с ней бок о бок.

– Да ладно тебе. Это простой вопрос.

Белиза наклонилась вперед и почесала своего пони за ушами.

– Это из-за большого стекла во дворце, да? Императрица смотрит в него на звезды, а если бы здесь были люди, то были бы дома, фонари, костры и всякий другой свет, который мешает разглядывать небо ночью.

– Верно, – тихо сказал Каэто. – Когда-то здесь был город, примерно за десять лет до твоего рождения. Не город, а так, городишко, но дела у местных жителей шли хорошо, пока императрица не приказала построить обсерваторию вне столицы. Ей нужно было тихое место, без шума и огней. Ради этого процветавший городок сровняли с землей, а его жители оказались на улице. Так они и пошли куда глаза глядят, одни погрузив свои пожитки в повозки, другие просто с узлами на плечах.

Белиза повернулась, чтобы взглянуть на него. Дорога утопала в темноте, и только благословенные звезды и луна освещали их, но посланник ясно видел в глазах помощницы неприкрытое любопытство.

– Похоже, вы полагаете, что это была не лучшая идея, шеф.

– Суждение не входит в наши обязанности, Белиза. Однако внимательное наблюдение всегда может научить чему-то новому. Из того, чего у тебя нет, порой можно извлечь не меньше пользы,