и ничего не знает. О нет, Лена его спросила, но он только поржал – сказал, что ему самому бы кто решил, а потрахаться и без задач можно, пошли? Лена плюнула и ушла.

Тим Козулин вполне её понял, и раза на три с ним договориться удалось. Но он тоже кончился, потому что его Денисов, препод по общей теории, поймал со шпорой, и теперь всю дорогу караулил и стоял над душой, не до чужих задач.

Кирилл? Валера? Да ну их. Сами то ли справляются, то ли нет.

И осталась Лена накануне последней контрольной и вообще накануне экзамена с чистой шеей, как дура.

Отчаянные обстоятельства требуют отчаянных мер, так сказал кто-то великий, да? Им вроде говорили, кто, но она забыла. Поэтому и решилась стащить работу Петровской и списать, и сдать, как свою, а её лист спрятала в сумку, выбросить побоялась – вдруг кто найдёт, мало ли. От Петровской не убудет, она и так крутая, а ей, Лене – ну хоть какая оценка, да?

И вот теперь всё кончилось не просто плохо, а ужасно, и она ревёт в туалете, а Денисов, чёртов Дмитрий Иннокентьевич, сказал подойти после пары и он назначит отработку. На отработку к нему она уже попадала не раз – те же самые чёртовы задачи решать. Может, она бы и научилась, но она же больше в окно смотрела, чем решала, думала – так выйдет. Но не вышло…

Дверь хлопнула, Лена даже испугалась – пара же идёт, кто там ещё? Ой, что ей делать в студенческом туалете?

- Ты чего ревёшь? Тебя снаружи слышно.

- Ничего.

- Да ладно, говори, я не кусаюсь.

- Катастрофа у меня, - Лене было уже всё равно, она и рассказала, что случилось.

- Петровская, говоришь? Ладно, поглядим. Умойся и приходи ко мне в кабинет. Как это – у выпускницы не будет оценки по теории магии, так не должно быть. Что-нибудь придумаем.

4. Почему она сама не своя

После пар зашли с Егором в училищную столовку и пообедали – дома ни у кого готовой еды нет, а после занятий всегда хотелось есть просто зверски. Говорят, оборотни едят ещё больше, чем просто маги, но ни одного оборотня Вита не встречала, понятия не имела, как это, когда оборотень.

Она весь день отчаянно пыталась собраться и делать вид, что всё, как обычно, но почему-то удавалось плохо. Инга раза три спросила, что с ней, и пару раз – Ольга и Кира.

- Ты чего, из-за Мирской? – спросила Кира. – Плюнь и разотри. А на Мирскую посмотрим, как будет выплывать на экзамене.

Экзамен по теории магии предполагался комплексный – теория и практика. Как и по всем прочим магическим дисциплинам. И по общей теории практика – это как раз задачи. И если Мирская за почти четыре года сама ни одной задачи не решила, то единственная надежда, что она два теоретических вопроса из билета ответит нормально. Тогда, может, по совокупности что-то поставят. И хоть по большому счёту это не проблемы Виты, ей всегда хотелось, чтобы в её группе должников и завалов не было. Другое дело, что если человек сам хочет, но у него не получается – там можно помочь, натаскать, объяснить. А Мирская отчётливо не хочет. И если на первом-втором курсе Вита ещё докапывалась до неё, чтоб училась, то на третьем перестала. И ещё до некоторых – тоже перестала. И сегодня ей было неприятно, но… не смертельно, что там. Пережили. То ли ещё будет, да ведь?

Егор тоже смотрел-смотрел, потом взял её за руку.

- Вит, что происходит? Ты реально сама не своя.

Будешь тут сама не своя!

Если честно, Вите очень хотелось рассказать ему всё, как есть. Она уже привыкла за год с небольшим рассказывать ему вот вообще всё, и он тоже ей рассказывал. Что делали, когда дома друг без друга, что происходит дома, что было на парах, а пары у них частью у разных преподов, а частью у одних и тех же. Потому что, ну, если не рассказывать близкому человеку, что с тобой происходит, то какой он тогда близкий и зачем вообще нужен?

Но – нет. Нужно дотерпеть эти две недели. Потом она, может быть, расскажет. Ему и девчонкам. А пока – нет, не надо. Мало того, что не поверит, так ещё и нарушится чистота эксперимента.

Вита уже поняла, что если она в точности не делает всё так же, как в первый раз, то и какие-то события вокруг неё тоже идут по-иному. А она не всегда помнит в точности, всё же, время прошло, и вообще. И зачем тогда заново, если не сделать лучше, чем было? Осталось только понять, как это – когда лучше.

- Знаешь, я, по ходу, тупо устала, - говорит Вита и как можно честнее смотрит на Егора.

Потому что она и правда устала. А менталка у неё сильнее, не раз проверяли.

- Да понятно, - он обхватывает её за плечи, и хочется так стоять долго-долго. – Вит, выдыхай. Всё нормально.

Ему хочется верить, что нормально, но она знает, что на самом-то деле ни разу не нормально. И это прямо жжёт изнутри, и Вита не понимает, что делать.

- Что у вас там Мирская вычудила опять? Парни говорили, что после пары её Денисов как-то очень сурово отчитывал, - спрашивает Егор.

- Да как всегда, только сегодня про меня, - эту историю можно и рассказать, ничего страшного.

Тем более, что Мирская вернулась в аудиторию на пару, не сразу, но вернулась же – умытая, заново накрашенная, спокойная. Попросила прощения у Виты, так и сказала – прости меня, Вита, пожалуйста, я просто реально не знала, что делать. Ну а поскольку Вита именно такой и знала Ленку все эти годы, то есть – бестолковой, но не злой – то и простила с лёгким сердцем. Да и толку злость копить? У неё столько ресурса нет.

- Чёт она и вправду рехнулась. Нет, у нас Коптев не написал, он такой же, как Мирская, но взять у меня работу и списать оттуда не додумался.

Стёпа Коптев тоже добрался до финала не то чудом господним, не то с помощью какой-то матери, ровно как и Мирская. И тоже надеялся