Иногда Руслана удивлялась, как покорно Лара принимала всю эту лабуду, ведь умная тетка, образованная. Потом поняла, что так ей легче. А когда человеку от какой-то микстуры становится легче, то нет желания критически осмыслять рецептуру, даже если ты магистр фармакологии.

Часть 2

Сестры

Раскрытое окно

Маленькая Руся любила маму, папу и мир во всем мире. Но больше всех она любила младшую сестру Любочку.

Вообще-то сестры, да еще и погодки, могут любить друг друга только в воспоминаниях. В реальной детской жизни не обходится без ссор и даже драк. Это же до невозможности обидно, когда тебе достается булка, из которой выпирают две изюминки, а у сестры три. И неважно, что изюм внутри не поддается счету. Все равно хочется отобрать у сестры и взамен всучить свою, пусть даже надкусанную. Так было бы и с Русей, тем более что она росла девочкой боевой, даже боевитой, и постоять за себя очень даже умела. У Любаши не было бы никаких шансов, сойдись они в честном бою.

Но поединки были исключены. Не потому, что невиданная сестринская любовь обуздала своевольный нрав Руси. Все было прозаичнее и трагичнее одновременно. Любаша была нездорова.

У болезней есть разные обличья. Кашель сотрясает тело, мигрень тянет руки к вискам, резь в животе скрючивает спину. Любашина болезнь не исказила миловидное детское лицо, скорее преобразила его. Девочка смотрела на мир широко распахнутыми глазами. Смотрела неотрывно. Смотрела часами. Днями. Месяцами. А потом и годами. И никак не реагировала. Даже когда посеревшая от горя мать кормила дочку с ложечки, та неотрывно смотрела вдаль, как будто там показывали что-то самое важное и интересное. Ни еда, ни разговоры, ни новые игрушки не могли конкурировать с тем, что видела Любаша. Видела только она. Сколько родители ни пытались проследить за ее взглядом, ничего интересного не замечали. С одинаковым вниманием Любаша рассматривала и серую стену дома, и драку кошек. Внимательно и равнодушно.

Очень быстро двор, в который девочку выводили подышать свежим воздухом, вынес емкий и безапелляционный вердикт, который звучал обескураживающе просто – «не дружит с головой». На медицинском языке диагноз звучал более многословно и непонятно, но, по сути, говорил о том же. Сквозь вату терминов проступало бессилие врачей описать поломку, случившуюся с Любой.

Давно, еще в раннем детстве, Любаша выпала из окна. Семья жила на первом этаже, и открытое окно было частью летнего образа жизни. Через окно, не забегая домой, чтобы не отрываться от игры, Руся с Любашей просили хлеб с маслом, посыпанный сахаром. Через окно закидывали мячик, который больше не нужен, а противному Витьке нужен позарез. Через окно веселая, тогда еще не седая мама наполняла водой бутылки из-под шампуня, обеспечивая победу в битве при Иване Купале. Окно было рабочим, закрыть его означало обречь дочек на мотания в подъезд и обратно. И не закрывали. Девчонки же большие уже. Русе пять, Любаше четыре.

Тот день был обычным. Заурядная суббота, которую любили за то, что за ней идет целое воскресенье. Хлопотливая жизнерадостность раскрасила день в самые радужные тона. Все были заняты своим делом. Мама готовила обед, папа стоял рядом и развлекал разговорами о политике, а во дворе Руся укрощала Витьку. Она держала его за штанину и настоятельно просила попробовать суп из песка и камней с добавлением лепестков ромашки, который только что приготовила. Витька брыкался, дескать, не голоден. И даже плюнул в суп. У Руси кончилось терпение, и она вылила, точнее, высыпала весь суп ему на голову. Завязалась потасовка.

Вопли несчастного Витьки привлекли внимание Любочки. Она залезла на подоконник, чтобы лучше видеть, как сестра одержит победу, что не вызывало никаких сомнений. Руся была самой сильной девочкой среди младшей поросли их двора. Любаша болела за сестру, хлопала в ладоши и показывала Витьке язык. Она юлой вертелась от возбуждения и восторга, захлебываясь радостью неминуемой победы, как будто это не Руся, а сама Любочка долбит Витьку кукольной кастрюлькой по голове. Ее смех взвился в небо звонким фонтанчиком, а потом рухнул вниз. Люба выпала из окна.

Никто не мог объяснить, как это случилось. Виноватых не было.

Потом несчастные родители разберут эти секунды на атомы, в их ночных кошмарах прочно поселятся открытое окно и звонкий смех. И еще во сне они зубами будут сдвигать кромку газона, натягивая ее на асфальт в тщетной попытке подстелить мягкую траву под детскую головку.

Любочка ничего себе не сломала. Даже синяков особо не было. Врачи диагностировали сотрясение мозга и отпустили домой под наблюдение.

Но наблюдали не только за Любочкой. Она сама стала наблюдать за миром. Внимательно и безразлично. Глядя в одну точку. Днями. Неделями. Месяцами.

Сколько врачей прошли, сколько подарков разнесли по разным клиникам придавленные горем родители, не счесть. Специалисты разводили руками и не давали никаких прогнозов. Умными словами они говорили то, что было ясно и без них: в голове девочки случилась поломка. Самое пугающее было то, что эту поломку не видели никакие аппараты. А раз так, то и лечить непонятно как и неизвестно от чего.

Вот тогда Руся и полюбила Любочку той безраздельной, одержимой любовью, которая несвойственна сестрам в столь нежном возрасте. С ней невозможно было поссориться, что-то не поделить. Маленькая Руся, как зверек, почувствовала, что Любочка стала центром их семейной вселенной, и примкнула к вращению вокруг этого центра.

Родители стали замечать, что бойкая Руся стихала, заходя в комнату к Любочке. Подходила на цыпочках, тихонько обнимала сестру, нежно гладила по волосам и шептала ей какие-то слова. Казалось, она рассказывает ей сказку со счастливым концом. Но ничто не могло отвлечь Любочку от разглядывания только ей видимого кино, в котором серии никогда не заканчивались. Она неотрывно смотрела вдаль, никак не реагируя ни на прикосновения, ни на звуки.

Русин крест

После падения из окна маленькую Любочку затаскали по врачам. Прошло несколько лет, но родители не смирились. Они кидались в ноги всем, про кого слышали что-то обнадеживающее. Сначала верили только во врачей. Потом во всех подряд – знахарок, травников, гомеопатов и прочих врачевателей нетрадиционного направления. Толку не было никакого. Единственным результатом стал дефицит денег в семье.

Наверное, именно деньги стали первым сигналом того, что пора остановиться. Тем более что подрастала Руся. С таким буйным нравом оставлять ее без родительского внимания было чревато последствиями. Нужно было как-то организовать ее внешкольную жизнь, что тоже требовало денег. Да и просто побаловать