эмоции. Какое дело этому чужому мужчине до них? Ему навязали меня.

Его голос звучит откуда-то издалека. Я увлеклась своими мыслями и пропустила, о чём он говорил.

- … тебе не следует меня бояться… мы ничего не можем изменить...

Пусть говорит. Что нового он может мне сказать? Я стараюсь успокоить сердце, которое бьётся слишком быстро. Вдох, задержать дыхание, выдох… Ещё раз.

- Эниса?

Вскидываю взгляд.

- Ты слышала, что я тебе говорил? – строго спрашивает муж.

Неуверенно киваю. Он в ответ тяжело вздыхает.

- Иди к себе.

Я продолжаю, молча на него смотреть. И он, наконец, понимает, почему я не двигаюсь.

- Твоя спальня наверху. – он указал рукой на второй этаж. – Раздевайся и ложись.

Мои пальцы сильнее сжались в кулаки. На деревянных ногах медленно, как в страшном сне, поднимаюсь на второй этаж. Его тяжёлый взгляд жжёт спину между лопаток, отдаётся болью в сердце.

Спальня оказалась за второй дверью. Мне достаточно тусклой потолочной подсветки. Даже не ищу, как включить свет.

Дрожащими руками стягиваю платье. Мужа нужно встречать чистой. За одной из дверей оказалась туалетная комната. Я не ощущаю холода колючих струй. Мне просто нужно вымыть тело… для него. Веду руками по скользкой от геля коже. Пора выходить.

Вынимаю заколки, и позволяю густой тёмной волне волос укрыть спину до самой поясницы. Голой ложусь в постель и натягиваю одеяло до самого подбородка.

И тут контрольный в голову – тихий щелчок замка закрывшейся входной двери. Кулаком затыкаю рот, чтобы не рыдать в голос. Очередное унижение. Мой муж ушёл из дома в первую брачную ночь…

Глава 12.

Несмотря на то, что заснула уже под утро, встаю в шесть. Нет никакого желания что-то делать. Плевать, что скажут люди. Ничего ж не сказали, когда меня замуж за второго брата выдали в одну и ту же семью.

Неспеша надеваю платье на второй день, забираю волосы в высокий хвост и спускаюсь вниз. Настораживает густой запах свежезаваренного кофе.

На кухне меня ждёт сюрприз – чужая женщина хозяйничает у плиты. Услышав мои тихие шаги, она оборачивается.

- Здравствуйте, Эниса! Поздравляю вас с браком! Вы не переживайте, пожалуйста, я уже всё приготовила. Присаживайтесь, кофе тоже готов. – улыбается женщина.

Совершенно ошалевшая от происходящего, присаживаюсь на диванчик.

- Вы кто? – получилось как-то грубо и хрипло. Я откашливаюсь. – Простите. Доброе утро.

- Меня Мария зовут. Я домработница Камала. А значит, теперь и ваша. Я очень надеюсь, что вам понравится, как я работаю. Позже вы мне, пожалуйста, расскажите, ваши предпочтения в еде. Я обязательно буду их учитывать.

Откидываюсь на мягкую спинку диванчика. Мария своей учтивостью и радушием топит лёд внутри меня. Даже губы растягиваются в лёгкой улыбке.

Домработница ставит передо мной дымящуюся чашку кофе и бутерброд с икрой на блюдечке.

- Кушайте на здоровье, Эниса. Потом мы с вами стол накроем, чтоб вам осталось совсем немного блюд выставить, когда уважаемые родители Камала приедут. Столовые приборы уже на месте. Не волнуйтесь, всё будет замечательно, и мы всё успеем.

Я с удовольствием отпиваю вкуснейший кофе, когда дверь открывается. Непонимающий взгляд Марии метнулся к выходу из кухни. Вот и первый свидетель нашей «счастливой» семейной жизни. Она тут же его опускает, показывая, что это не её дело. Конечно, не её.

Тяжёлые шаги медленно приближаются, и в проёме двери показывается Камал. Не очень свежий… Я бы сказала, что помятый. Интересно, где он провёл ночь? Или лучше сказать: «С кем?» На языке появилась горечь. И совсем не от кофе.

Опускаю глаза и поднимаюсь.

- Сиди… - бросает он коротко. – Доброе утро.

Вот и весь разговор. Мой муж развернулся и поднялся к себе.

Мария сосредоточенно что-то доделывает на разделочном столе, а у меня в душе, только что отогретой учтивой домработницей, разливается едкая щелочь.

До девяти мы с Марией успеваем спокойно засервировать стол внушительных размеров. Много блюд в ресторанной упаковке.

- Дальше вы, Эниса. Сегодня вы – хозяйка на кухне. Только не вздумайте ничего убирать. Завтра я приду с самого утра, потихоньку всё сделаю и перемою.

Она улыбнулась на мой непонимающий взгляд.

- Не забирайте мой хлеб, пожалуйста…

Я только кивнуть смогла в ответ. Похоже, в этом доме есть человек, который ко мне, по крайней мере, будет относиться с теплом. Мысленно обещаю себе никогда её не обижать.

Ровно в девять, сигналя клаксонами на всю улицу через открытые ворота въехал кортеж семьи Камала. Дорогие машины паркуются во дворе и на улице.

Всё, как и в прошлый раз. Чёткое ощущение де жа вю.

Одна встречаю гостей. Жду, когда все войдут и усядутся за шикарный стол.

- А где мой сын, дочка? – спрашивает недовольная Багидат, а я нервно дёргаю плечом.

Не знаю я, где её сын потерялся.

- Позови-ка его, дочка. Что за неуважение! – свёкр недовольно сверкнул тёмными глазами. – Гости в доме. Где хозяин?

Мне не хочется бегать за ним. А то он не знает, что семья приехала. Они так сигналили, что все, кто ещё спал в домах по улице, проснулись. Но приходится подняться наверх. Я не могу отказать свёкру.

У нас с Камалом разные спальни, соединённые общей туалетной комнатой. Я тихо постучала в дверь. Он не ответил. Что ж, придётся зайти. Вздыхаю, тяну на себя ручку и вхожу в спальню.

В этот же момент открывается дверь душевой и выходит Камал с мокрыми волосами и лишь с полотенцем на бёдрах. Я тут же опустила взгляд:

- Твоя семья приехала. – говорю тихо.

- Хорошо. Сейчас спущусь. Иди. – он недоволен мои приходом и не скрывает раздражения в голосе. Будто я придумала эти традиции! Мне б вообще всех не видеть бы до конца дней своих! И его в том числе.

Вылетаю из комнаты. Как же мне не хочется спускаться в столовую, украшенную великолепными цветами и лентами, где огромный стол уставлен самыми разнообразными блюдами и деликатесами, где шумят гости дорогие…

Но я должна там быть. Должна скромно стоять в уголочке и не поднимать глаз. Так и делаю. Захожу в столовую, окидываю взглядом, всё ли у всех есть, всего ли всем хватает.

- Садись, дочка! – разрешил свёкр, и я аккуратно присела с краю стола, готовая в любой момент подняться.

Наконец, в столовую вошёл Камал. Сейчас он свежий, одет с иголочки, улыбается... Я поднялась, и его