что, наверное, зубы заболели. Взгляд чёрных глаз завис на моих губах и пополз ниже.

Первый испуг прошёл, боль в плече и ноге отрезвила, и я рванулась из цепких пальцев. Но Камал сильнее сжал руки на моих голых плечах.

- Пустите меня… пожалуйста… - как у насмерть перепуганной девчонки, мой голос не слушается меня. Получился какой-то писк.

Камал чуть повёл головой.

- На ногах твёрдо стоишь?

- Д-да…

Он разжал пальцы, отпустил меня и резко отвернулся.

- Вытирайся и спускайся в столовую. – за ним тихо закрылась дверь.

Я закрываю лицо дрожащими руками. Аллах, стыдно-то как! Сначала, как корова на льду, устроила балет в душевой, а потом голая в руки мужчины выпала… Надо же быть такой неуклюжей!

Пока сушу волосы, думаю, как я перед Камалом появлюсь после всего. И принесло же его! Что ему нужно-то было?

Натягиваю новый костюм, чуть влажные волосы оставляю распущенными, только перехватываю их обручем. Делать нечего. Внизу ждёт Камал. Не хватало, чтобы он злой наверх поднялся. Хочешь не хочешь, а идти надо.

Камал сидит за столом на кухне. Руки на груди сложил. Злится. Опускаю глаза.

- Ужинать будете?

Он спускает воздух через плотно сжатые губы.

- Наелся уже. Садись.

Закусываю губы и делаю, что сказали – сажусь напротив. Камал кладёт на стол ухоженные руки, сжатые в кулаки.

- Эниса, почему ты не отвечаешь матери? Почему она звонит моей матери и поднимает переполох? А моя мать звонит мне. Дальше продолжать?

Меня бросает в жар. Я забыла про телефон. Ой, дура…

- Почему ты молчишь?! – повышает муж голос и я вздрагиваю. Сжимаю руки под столом.

- Простите, телефон разрядился.

- Эниса, я могу допустить, что у тебя разрядился телефон. Но почему ты его не зарядила?

Аллах… и что мне сказать? Буду дурой до конца.

- Забыла…

Камал тяжело вздыхает.

- Сделай одолжение – с этой минуты следи за уровнем заряда. Ещё раз, и я запрещу тебе одной выходить из дома. Понятно?

Молча, киваю головой.

- Хорошо. Сделай мне кофе.

Камал поднялся и пошёл в кабинет, а я медленно поднялась из-за стола. Что за вечер? Как же я так. Теперь придётся выслушать упрёки от свекрови и от матери. То ещё удовольствие.

С подносом поднимаюсь в спальню Камала. Дверь приоткрыта, и я бочком вхожу к нему. Он сидит на кожаной софе тёплого, светло бежевого цвета и что-то рассматривает в ноутбуке.

- Поставь на стол. – бросает, не отрываясь от ноута.

Я аккуратно ставлю на стол чашку с кофе, тонкое фарфоровое блюдце с печеньем, сливки и сахарницу.

- Ложись спать, Эниса. И отправь смс матерям.

Киваю, не поднимая глаз, и побыстрее убираюсь с его глаз. Что за невезение! Третий день замужем, и уже умудрилась разозлить мужа… Аллах, помоги мне!

Глава 16.

Камал

Есть у меня традиция по выходным выезжать в загородный клуб. Здесь тусуются сливки общества, и я полноправный завсегдатай среди них. Но сперва…

Есть какое-то странное удовольствие в том, что тебе подаёт завтрак жена, а не прислуга. Её тонкие пальчики с аккуратным французским маникюром приковывают взгляд… А неплохо они будут смотреться на моём члене. Быть может, однажды. Быть может, не в этой жизни.

Эниса постоянно прячет взгляд, как и должна делать порядочная жена. Но мне всё время кажется, что она не из повиновения прячет глаза, а не хочет показывать всех тех чувств, что бушуют в тёмных зрачках.

Странно, но такое лёгкое прикосновение полных сочных губ к щеке, нехило так прострелило, что даже забыл карту оставить. Пришлось уже из машины возвращаться.

Хорошо, что мать к ней решила заехать. Она её действительно любит. Из них была бы красивая пара – Тимур и Эниса… Руки сильнее сжали руль. Гори всё огнём! Что же ты наделал, брат?!

В клубе время течёт по своим законам, то замирая, то пускаясь вскачь. Здесь, в полутьме глухих комнат, обсуждаются вопросы больших денег, нелегальных состояний и передела власти.

Ближе к вечеру я спускаюсь вниз, в полуподвальное помещение. Здесь в отдельных кабинах установлены покерные столы. Здесь нет крупье. Колоды карт поставляются в запечатанных, опломбированных пачках. После вечера игры - уничтожаются. Но здесь нет тех, для кого заработать игрой в покер – смысл жизни. Это так – лёгкое развлечение, чтобы мозги переключить и пощекотать нервы себе и соперникам.

Мы рассаживаемся за стол, покрытый тёмно-зелёным бархатом.

- Дорогой, ты, ходят слухи, женился? – Демид Русов, владелец нескольких металлургических заводов, лениво тасовал колоду, перекатывая в зубах толстую сигару.

Сдержанно киваю, подгребая к себе сданные карты. Моя свадьба не освещалась в прессе. Мне не нужна была огласка, ненужно было это обсасывание, на ком я женился.

- И когда же ты нам мадам Иригову представишь? Зачем прячешь?

Усмехаюсь.

- Скоро. У меня жена молодая, пугливая, к вашим выходкам не привыкшая. Поберегу пока.

- И где же ты такое сокровище нарыл? – Роман Стерх, владелец сети заправок по всей стране, вскинул на меня насмешливый взгляд, толстыми пальцами перебирая карты в руке.

- Последнюю забрал…

Так, перебрасываясь фразами, смещая акценты друг на друга, жирные пауки спускали деньги, легко расставаясь с такими суммами, о которых многие только мечтают.

На выходе из клуба я забрал свой телефон из ячейки и чуть не ругнулся вслух. Столько пропущенных вызовов от матери я давно не получал. Вскинул руку с часами к глазам. Ещё можно перезвонить.

Мать сдержанно отчитала меня за невнимательность и попросила перезвонить ей, как только доберусь домой. Потому как… Эниса пропала.

Да ё-моё. Куда она могла деться? А в душе тревога. Я позволил ей гулять одной. Мало ли.

И что же я обнаружил дома? Беспечная жёнушка нежится в душе. Пока я, как разъярённый лев, меряю комнату шагами, она и не думает выходить.

В конце концов, потеряв терпение, влетел в ванную комнату. Несколько минут наблюдал за Энисой. Она подняла голову вверх. Чёрные волосы толстыми, влажными змеями спускались ниже поясницы. Даже за запотевшими, полупрозрачными стенками кабины выделяются тёмные ореолы сосков.

Не сдержавшись, стукнул костяшкой пальца в дверцу. Эта русалка как дёрнулась! Сам не понял, как распахнул дверцу, и она выпала прямо мне в руки… Голая, свежая, с каплями воды на ровной, бархатной коже, с перепуганными огромными глазами. Сочные губы открылись, обнажая белоснежные влажные зубы. Взгляд помимо воли пополз вниз, к упругим полушариям идеальной формы с