скривился, вновь покосился на воина в черном, но все же кивнул, принимая ставку.

Глава 5

5.

Трибуны забиты под завязку, тем кому не хватило места заполонили проходы и толпятся внизу колышущейся бесформенной массой, растекаясь вокруг огороженного поля.

Гул стоит такой, что не слышно отдельных голосов. Под финал первого поединка начинают кричать, скандируя в унисон:

— Бей! Бей! Бей!

Лица искажены гримасой вожделения, толпа хочет крови. На поле никакого затупленного оружия, только настоящее, боевое. Все по-взрослому, согласно принесенным с севера традициям, где одиночные поединки считались священными. Полумер братья Калдан не признавали. Разве что имелось одно жесткое правило — упавшего не добивать.

Два облаченных в доспехи воина сталкиваются в жестком клинче. Звон клинков, треск сшибающихся щитов, отлетающие щепки от кромки. В прорезях шлемов блестят яростные глаза, лица воинов перекошены, в фигурах напряжение боя.

Новая сшибка и новый лязг столкнувшейся стали. Клинки взлетают и опускаются с быстротой молнии, кажется идет какая-то причудливая рубка леса, где в роли деревьев выступают силуэты сходящихся бойцов.

Толпа неиствует, издает очередной радостный рев, когда один из соперников вдруг отступается и неуклюже падает на землю.

— Бей! Бей! Бей! — ревет воздух, ударяя по ушным перепонкам подобно прибою.

Кажется вокруг собрался весь Тернион, и весь Тернион жаждет крови. Зрелище для неподготовленного зрителя совершенно сюрреалистичное, все выглядит так, словно люди разом сошли с ума.

Сорен таращился на происходящее, едва не открыв от изумления рот. Похоже ничего подобного ему раньше видеть не приходилось.

— Да они спятили, — пробормотал он, наблюдая, как стоящие на трибунах с горящими глазами требовали добить поверженного соперника.

Толпа бушевала, толпа жаждала крови.

Я ухмыльнулся. Какие пираты, какой страх погибнуть в пламени жидкого огня, все отошло на второй план и забылось. Люди хотели увидеть, как другие проливают кровь и вожделели этого больше всего на свете.

— Хлеба и зрелищ, — пробормотал я с ехидной усмешкой.

Гвардеец выглядел ошарашенным, не такого он ожидал, когда речь шла о турнире.

— Это безумие, — тихо проронил он.

Я покачал головой.

— Нет, это толпа. Всего лишь толпа, которая завелась, почуяв чужую кровь. Так всегда бывает, когда срабатывают первобытные инстинкты. Ведь кровь не своя, а значит заводит.

— Я не стану драться на потеху этому быдлу, — решительно отрезал рыцарь. Рука в латной перчатке машинально легла на рукоять меча, будто предупреждая, что не стоит пытаться заставлять что-то делать.

С моей стороны последовало равнодушное пожатие плеч.

— Неужели в Закатных Островах никогда не устраивали ничего подобного?

Лицо Сорена перекосилось.

— Да, но не на потеху толпе, а для благородной публики, способной оценить искусство владения оружием. Или на плацу, внутри стен казармы, отрабатывая техники на глазах товарищей.

— Скучно живете, — я хмыкнул.

Рыцарь не секунду задумался, вспоминая:

— Бывают еще парады и показательные выступления гвардии и отдельных полков, но это не поединки в чистом виде, скорее демонстрация выучки.

Я покачал головой, перед глазами мелькнуло одно из видений из воспоминаний Га-Хора. Печатающие шаг гвардейцы, развевающиеся знамена. Трепет и мощь. Черное с золотом. Ликующие толпы, встречающие солдат из очередного похода, когда империя уже начала разваливаться и все попытки собрать ее напоминали попытки сшить расползающееся одеяло. Тушить локальные пожары бросали элитные части, которые по определению этим не должны были заниматься, потому что их создавали для иных целей.

— Да, в Старой Империи любили парады, — я усмехнулся, и гораздо тише, скорее себе, чем собеседнику, задумчиво добавил: — Правда это не очень-то помогло.

В памяти поневоле всплыли последние кадры умирающего государства, чьему стал свидетелем лично Га-Хор. Я быстро это отбросил в сторону, возвращаясь в реальность сегодняшних дней.

— В любом случае, толпа это лишь дополнительный отвлекающий фактор, на котором не стоит зацикливаться. Не забывай зачем ты согласился участвовать в турнире. Не чтобы развлечь быдло, а чтобы проверить себя и свои силы.

Сорен неохотно кивнул. Испытать себя, проверить пределы собственных возможностей в реальной схватке, дойти до грани, а затем шагнуть дальше, выходя на новый уровень, обретая новые умения и навыки, а главное обретая внутреннюю уверенность, что можешь это сделать, что не струсил, не отступил. Это многого стоит. Рыцарь хорошо это понимал, поэтому решился участвовать в турнире. А уж затем шло все остальное, вроде признания и призов.

— Ладно, бездна с этими ублюдками, пусть смотрят.

Идея драться на потеху публике претила гвардейцу, но он пересилил себя. Мне это понравилось.

— Кто твой первый соперник?

Сорен кивнул в дальний конец поля, где за оградой толпилось несколько бойцов из наемных отрядов, готовящихся к предстоящим схваткам.

— Вот тот верзила, стоит третьим справа.

Я взглянул на указанного воина и слегка удивленно приподнял брови. Верзила это еще мягко сказано, настоящий гигант, заключенный в стальную броню. Он возвышался над окружающими на целую голову, напоминая ожившую гору из металла.

— Что-то подсказывает, что его не просто так сунули в поединок с тобой, — пробормотал я.

Рыцарь кивнул.

— Я тоже так подумал, хотя говорили, что жеребьевка случайная. Но похоже кто-то хочет, чтобы я выбыл, не пройдя даже первый круг.

Мне вспомнилась ставка на выход рыцарь в финал и сопутствующий коэффициент в случае выигрыша. Тысяча золотых, три к одному, серьезная сумма, чтобы ради нее рискнуть.

Мог Сыч устроить так, чтобы против Сорена уже в первом раунде вышло это облаченное в железо чудовище? Вполне. Ради таких денег вор мог сыграть и подстраховаться, чтобы не выплачивать выигрыш.

Впрочем, справедливости ради, это нельзя считать личным выпадом, скорее деловым подходом к сложной сделке, когда на кону приличное количество золота. Старый пройдоха наверняка просчитал возможную реакцию колдуна и подготовился на случай, если все вскроется. Как минимум свалит все на партнеров по букмекерскому бизнесу из магистрата или попытается отбрехаться, что ничего не знал.

Это даже не вызывало злость, скорее раздражение и вместе с тем понимание, что по-другому глава воровской гильдии поступить не мог. Не та натура, и не то окружение, которое после бунта наверняка продолжает внимательно наблюдать за поведением вожака.

— Похоже наш общий знакомый решил сыграть против нас, — я усмехнулся.

Сорен моментально понял о ком речь.

— Думаете это дело рук вора? Но зачем? И почему он решился пойти против вас? Особенно после случившегося недавно. Ему что, жить надоело?

Я хмыкнул.

— Скорее неохота оправдываться перед соратниками за потерю трех тысяч золотых.