случись самое плохое, Гленна точно от всего отпираться будет. Это же естественно! Только вот Гюнтеру потом обязательно «предъявит». Но это будет потом. Пока же самым горячим желанием парня было свалить из дома куда-нибудь подальше и, желательно, на подольше.

«То есть, надо край напроситься с Пулавски в эту самую Алабаму или откуда те негры были. Чего-то я этим даже не заинтересовался. Мне надо мышкой пересидеть этот день и назавтра рвануть в Кристиансбург!».

Гюнтер успел скомкано поблагодарить зашедшую Марту: девчонка принесла отстиранную и отглаженную одежду, потом занялся новыми сборами в дорогу. Дед отнесся к новости о возможной длительной отлучке Кида с пониманием, и даже — с несильно скрываемым облегчением.

Ужин в кругу семьи для парня выдался довольно тягостным: он все ожидал какого-нибудь демарша со стороны Сюзанны. Мало ли чего женщина могла надумать за пусть небольшое, но время. Но — нет, тетка за столом больше молчала, хотя пару непонятных взглядов в свою сторону Гюнтер поймал. Кейтрин тоже вела себя как мышь под веником. Остальные же домочадцы, судя по всему, ничего о происшедшем не знали, общались, как обычно.

«Интересно, о чем же в итоге договорились мама с дочкой? Вряд ли Сюзи призналась Кейтрин в своем «грехопадении», это уж было бы и вовсе… Но — интересно. Очень интересно!».

Потому Кид с утра пораньше с облегчением рванул к поместью Киршбаумов. Здесь уже царила обычная утренняя суета — хозяйственные дела сами себя не сделают. Пауль был отчего-то хмур, в ответ на вопрос, скорчил непонятную мину и шепнул, что расскажет приятелю все по дороге. К удивлению Гюнтера, старший Киршбаум тоже собрался ехать в город, для чего и закладывали пароконную коляску. Максимилиан сдержанно поздоровался с Кидом, залез в экипаж, и они выехали.

Киршбаум-младший подал знак, и Кид придержал коня, а когда расстояние до коляски увеличилось настолько, чтобы говорить уже спокойно, не шепотом, Пауль признался:

— Мамаша вчера форменный скандал учинила. Прямо вот… Ух! Такую головомойку устроила и мне, и папаше…

— А с чего весь сыр-бор? Опять на кого-то не того залез? — поинтересовался Гюнтер.

Приятель усмехнулся повеселее:

— Да прямо там! Да и на кого? Нет, это не стало бы причиной такого крика, который был у нас вчера. Я сам виноват, чего там… Взял, да и рассказал, как у нас закончился патруль. Ну, и про перестрелку — тоже. Дурень, чего уж теперь! А мамаша как взвилась, как начала…

— М-да… Точно — дурень! И чего теперь? — Киду, в общем-то, не улыбалось остаться в десятке без Киршбаума, ведь, как ни крути, а приятель, да еще и не из худших.

«Да чего там — не из худших? Единственный приятель!».

— Чего, чего… Папаша потом сказал, что нужно время, чтобы она успокоилась. Говорит, боится она за меня. Так что негров вы повезете без моего участия. И вот еще… Ты, Гюнтер, как вернешься, обязательно к нам приезжай, хорошо? Отец сказал, что, если ты ее хорошо подлечишь, она поспокойнее станет.

— Как вернусь — обязательно займусь этим! — кивнул Кид, — А ты, дурень и болтун, готовься выполнять обещанное. Я сейчас про девок-рабынь, понял?

Пауль повеселел:

— Х-м-м… А если это дело обстряпать так: ты на время лечения поселишься у нас. Как тебе? Отпустит тебя дед? Вот пока живешь у нас, это будет сделать куда проще.

— Если твой папаша с моим дедом переговорит, думаю — отпустит.

У мэрии Кристиансбурга они встретились с товарищами из своего десятка. Не было видно лишь Валентайна.

— Ну, как здоровье? — первым делом поинтересовался Кид у Джека, — Рука сильно болит.

— Ты знаешь, болит, но не сказать, чтобы сильно, — почесал затылок здоровой рукой Кастер.

— Ладно, когда все здесь закончится, посмотрю! — кивнул Гюнтер и поинтересовался другим, — А чего нас всех собрали-то?

Марк лениво сплюнул табачную жвачку в пыль:

— Да известно уже все на сто раз: двое белых проводников с Севера сдохли. Вот чинуши из Ричмонда и приперлись, чтобы разложить все по полочкам. Надо же им как-то свои задницы прикрыть от претензий янки.

— О как? Это чего — уже люди из Ричмонда прибыли? — удивился Гюнтер, — Здесь же миль двести пятьдесят, а то и больше. Как же они так быстро-то прискакали?

«Блондин» с «французом» переглянулись с ухмылками, и Шарль со смехом пояснил:

— Вот ты, серость деревенская! С чего бы они скакали? Вот там, — «француз» махнул рукой куда-то в сторону вокзала, — Проходит железная дорога. Это две такие длинные — длинные железные толстые палки, положенные на деревянные брусья. По ним ездит паровоз с вагонами. Ну-у-у… Это такая колдовская телега с повозками. Вот на ней они и приехали.

— Ой, какой ты умный, Карлуша! — приторно пропел Кид, качая головой, — Может, подскажешь мне, убогому, какая у них нагрузка на ось и какова степень сжатия машин паровоза? И еще… Какой «капэдэ» у нашей дьявольской чугунки?

Потом плюнул наземь и, повернувшись к Сэму, вновь спросил:

— Я спрашивал, как так быстро они здесь оказались?

Сэм пожал плечами:

— Да чего там непонятного? Как только мы вернулись и доложили капитану о результатах рейда, то власти по телеграфу сразу передали в Ричмонд. Не хотят связываться с говнистыми янки: если промедлишь, такая бодяга может начаться, обвинят нас в убийстве невинных граждан, а власти наши — в пособничестве тому! Ну а те, ричмондовские, — поставили в известность кого надо в Вашингтоне, да отправили сюда чиновников, чтобы собрали информацию на месте. А по «железке»-то — здесь езды меньше суток. Даже если с пересадкой.

— Ага… Насколько это все серьезно и чем это грозит нам? — наседал Кид на более опытных товарищей.

— Утрутся, не впервой! — хмыкнул Марк.

— Вот-вот… Не впервой! — согласился Сэм, — Я слышал, как капитан Джонсон снова выговаривал нашему Джо, что без приключений наша десятка из патруля не возвращается.

— Ага… Ему, видно, по нраву, как патрулируют другие! — засмеялся Тьерри.

— А как другие патрулируют? — влез в разговор Пауль.

— Да никак! — засмеялся «блондин», — мы на дневки становимся раз в неделю, а те с ферм знакомых и приятелей не вылазят. По два-три дня прохлаждаются на каждой стоянке. А то и просто — в открытую подрабатывают.

— Что значит — подрабатывают? — удивился Гюнтер.

— То, и значит! Заезжают на ферму чьих-нибудь родственников или хороших знакомых и по два-три дня трудятся там, помогая по хозяйству. Не бесплатно, конечно! В горячие деньки такая помощь — дорогого стоит.

— А как же патрулирование округа? — опешил Киршбаум.

— А вот так! — снова смачно харкнул «блондин».

Плевок был сделан мастерски: преодолел не менее трех