Его пальцы гладят мою влажную кожу и широко раздвигают ее. Первый медленный круг по моему клитору заставляет удовольствие затуманить мой мозг.

— Ты дрожишь, — он вводит в меня палец. — Ты скучала по моим прикосновениям, котенок?

Вцепившись в подлокотник кресла, я закрываю глаза, сосредоточив внимание на своей талии. Каждый толчок его пальца только усиливает мое возбуждение. Подушечка его большого пальца проводит по моему клитору, и из меня вырывается придушенный полустон.

Кто-то в ряду позади нас шикает на меня в темноте.

Его дыхание скользит по моей щеке.

— Ты хочешь, чтобы все в кинотеатре знали, что я тебя возбуждаю?

Все смотрят на нас. Все знают, что он делает со мной. Все те непристойные вещи, которые он делал со мной с тех пор, как мы познакомились.

Его зубы покусывают мочку моего уха.

Син усмехается.

— О, котенок, ты только что стала намного мокрее. Моя хорошая девочка любит делать грязные вещи на публике.

Да, да, люблю, но только с тобой.

Толкаясь бедрами вперед, я бессовестно насаживаюсь на его руку, трахая его палец.

Фильм продолжается, люди вокруг нас не обращают внимания на то, что происходит в семнадцатом ряду.

Он добавляет еще один палец, глубоко проникая в меня, и я хнычу в ответ.

— Тебя возбуждает осознание того, что я собираюсь заставить тебя кончить, пока твой парень в туалете?

— Да, — хмыкаю я, поднимая бедра, когда к остальным пальцам присоединяется третий.

— Что бы он подумал о тебе, если бы мог видеть тебя сейчас? — он щелкает по моему клитору.

Мне, бл*ть, все равно.

Удовольствие внутри меня разрывается, и я неистово содрогаюсь от силы оргазма. Расслабившись, я откидываюсь на спинку кресла, и мои глаза полузакрываются в блаженстве. Пальцы Сина исчезают между моих ног, но прежде чем он успевает убрать их полностью, я запускаю руку под толстовку. Я переплетаю свои пальцы сквозь его, чтобы прижать наши ладони друг к другу. Они влажные от прикосновений ко мне, но мне все равно.

Я сижу в темноте, держась за руки с Сином, и боюсь, что стоит мне отпустить его, как он растворится в воздухе. Пять дней без него, и я отчаянно нуждаюсь в его внимании. Не только из-за того, что он делает со мной, но, и чтобы он был достаточно близко, чтобы прикоснуться к нему, поговорить с ним. Чтобы знать, что он настоящий. Как бы безумно это ни звучало, но я чувствую себя в безопасности, когда он со мной.

Его пальцы сгибаются в моей хватке, но он не отстраняется, как я этого боюсь. Я провожу большим пальцем круги на его коже и не отрываю взгляда от фильма, пока мое сердце наполняется счастьем в груди.

Илай

Через некоторое время Майлз возвращается на свое место, но она не ослабляет хватку на моей руке. Келлана не видно, поэтому я расцепляю наши пальцы и ускользаю. Келлан опирается на мою машину, когда я выхожу из кинотеатра. Увидев меня, он выпрямляется.

— Получил то, что хотел? — спрашиваю я, отпирая машину.

— Он самый упрямый ублюдок на свете, — ворчит Келлан, садясь на пассажирское сиденье. — Он отсосет у меня. Он спустит штаны и позволит мне подрочить ему, но не подпустит мой член к своей заднице.

— Может, он думает, что подхватит что-нибудь.

— Единственное, что он подхватит, — это чувства. Он обожает меня.

— Конечно, обожает. Вот почему он скрывает, что встречается с тобой, а у него все еще есть девушка.

— Девушка, которая тайком уходит по ночам, чтобы позволить своему тайному любовнику и его другу поиграть с ее телом.

— Ты просто реквизит. Она так же сильно возбуждается, если мы остаемся наедине. Тебе не нужно быть рядом.

— Это ревность в твоем голосе, Илай? Я не возбуждаюсь от твоей маленькой кошечки.

— Нет, это не ревность, и я знаю, что это не так. Если бы я думал, что ты хочешь ее для себя, я бы не позволил тебе присоединиться. Она писала о своей фантазии, в которой внимание двух мужчин сосредоточено на ней, и ты единственный, кому я бы доверил это.

— Ты имеешь в виду, что я твой единственный друг.

Я пожимаю плечами и задним ходом вывожу машину с парковки.

— То же самое.

— Почему ты так стремишься воплотить все те грязные фантазии, о которых она писала? И не надо мне больше нести всякую чушь о том, что это должно послужить ей уроком или доказать, что она такая же, как ее мама. Она явно не такая, и единственный урок, который ты, похоже, преподносишь ей, — это то, сколько удовольствия она может получить от своего тела.

— Я также научил ее сосать мой член. Не забывай об этом.

— Нет, это определенно был ценный урок. Но это не ответ на мой вопрос.

Я не отвечаю ему до тех пор, пока мы не проезжаем по территории Чёрчилля Брэдли.

— Она сильнее, чем я ожидал. Мне нравится с ней играть, — я оглядываюсь на него. — Не забавляться с ней, а играть. Она увлечена игрой и делает свои ходы в ответ на мои.

— Она бросает тебе вызовы?

— Она мучает меня, — признаю я сдержанным тоном. — Мне недостаточно, чтобы она кончила в темноте. Я хочу залезть к ней в голову и узнать о ней все. Я хочу дотянуться до нее днем и завладеть ею, — я горько усмехаюсь. — Можешь себе представить? Она чертовски ненавидит меня, — я бросаю на него еще один взгляд. — Прежде чем ты это скажешь, я знаю, что это моя вина. Я это начал, и мне нужно найти способ это закончить.

Глава 54

Арабелла

Прошло еще пять дней с тех пор, как Син заявился в кинотеатр и довел меня до оргазма в темноте. Он все еще присылает вызовы, но мне кажется, что между нами снова что-то изменилось. Он как будто отстраняется от меня, и мне это не нравится.

Я проверяю телефон, но ответа на мое последнее сообщение нет.

Как по заказу, я отлучилась посреди урока, чтобы пойти и поиграть с собой в женском туалете, пока не кончу.

Интересно, что он сделает с видео? Я записала себя в закрытой кабинке, жадные пальцы в моей киске и его имя на моих губах. Он никогда не просил меня об этом, но я хотела подразнить его, как делала всю неделю. Фотография за фотографией, на которых я запечатлена в разных обнаженных позах.

Неужели я ему надоела?

От этой мысли у меня кружится