лежит в крови, бледный, без сознания, и ты понимаешь, что ничего-то и не успел в жизни, а казалось тебе иначе…

Ис покрепче впилась в плечо дрожащей Коры Мельварн. И пташка словно проснулась от этого напряжения; в спину утопающей в смутной тьме леса Тильде прилетело нечто, адресованное явно ей — императрице:

— Простите, Исмея… Простите…

Кора расплакалась навзрыд, утыкаясь ей в плечо. Ис запнулась на месте, растерялась… забегала взглядом…, но Тильду скрыли ее друзья-деревья; правда, отблески огня маячком звали в уже недалекий лагерь, а овраг… где-то в темноте позади… Таурон и Квилла справятся. С ними лес, с ними сила, знания и холодный рассудок. Сейчас он Барти нужнее сочувствия. Вот придет в себя, тогда чувства и будут иметь значение…

Она всегда знала, что чувства — хуже мятежников, если пойти у них на поводу. А вот Коре этого не говорил никто никогда.

Исмея неловко обняла дрожащую девочку, поглаживая по голове, спине. Остаться с ней в этой темноте. Надеясь, что деревья и вправду… «императрицу защитят». Ведь им приказал сам король Аян.

— Если бы я… сразу… извинилась…

Ерунда какая! Да она и не рассердилась даже толком. На что там…

А раньше было бы на что. Прошептала успокаивающе:

— Ничего. Сильно испугалась?

Кора закивала ей в заливаемое горючими слезами плечо.

— Я тоже, — призналась Исмея, задумчиво перебирая ее волосы. — Но говорят… все поправимо… Давай будем верить?..

Кора продолжила кивать молча, только подвывая глухо.

— Они знают, что говорят. Таурон друид, Квилла — целитель. Весь Стольный у нее лечится. Даже после укуса сирены отца Фриды на ноги поставила, и он теперь совсем здоров. А Тильда так и вовсе кудесница, у нее за плечами столько, что нам и не снилось… Она на самом краю земли была. И под водой знает, как жить… Мы не пропадем! А уж Барти… Знаешь, он очень бравый, сильный, наш Барти… Он точно сдаваться не станет так просто.

Ис говорила и не знала — для себя или для Коры она это говорит?.. Просто… будто она так испугалась, что не сказала этого раньше толком, что выливалось само, без вопросов и необходимости, просто… естественно:

— Ведь Миразан меня похитил — так мы и познакомились… Когда я шла к королю Аяну, и Барти меня сопровождал. Это случилось далеко отсюда, по другую сторону гор… Он бросился за мной по скользкой тропинке, вскарабкался на шнур от дирижабля, но Мир перерезал веревку, и последнее, что я видела — он упал в снег…

Кора отслонилась от плеча Исмеи, отирала слезы запястьем, и было видно, как блестят в едва долетающем сюда свете звезд ее мокрые большие глаза. Будто она пыталась в них впитать историю со всеми потрохами.

— Любой бы сдался — да?.. Мы ведь тоже не верили в жизнь за горами… Даже не догадывались… А он нашел Мирахан, нашел меня, шел подземными лабиринтами, израсходовал все кристаллы… Плевал на опасности… И спас от нападения в переулке Теней, как герой…

Упал на колено, поймал ее… И бежал с нею через пол-города в пещеру Дракона, прижимая к груди… А как он разъярился из-за вести о втором принце!.. На глаза навернулись слезы, когда Ис тихо рассмеялась. И развезло его от фалангины так крепко…

А потом они вместе махали морским драконам.

— Ты его… любишь? — дрогнул голосок Коры.

Ис шмыгнула носом. Задумчиво наощупь коснулась волос девочки Мельварн. Нащупала. Потрепала.

— Конечно. Он мой друг, Кора.

— Я не про друга, я…

— Я тоже не про то, что ты подумала. Знаешь… кажется, я поняла, что имел в виду Кастеллет… Любовь — это то, что в нас живет. То настоящее, искра… Которая делает людей людьми… И, похоже, она разная бывает.

Это странно. Открывать, что на самом деле любишь так много людей. Думал, что привык, а оказывается… что прикипел. Любил все время и даже не знал. И не говорил, не давал знать…

А они так много для тебя значат.

— Но я не влюблена, Кора, нет, — фыркнула, зная, что именно это беспокоит напряженно ожидающую главного ответа девочку.

Надо же, оказывается, императрица ОК склонна к философии. Но как тут отрицать?.. Любовь, когда ты оживаешь — она просто тихо горит, цветет внутри… Много к кому. И это не то же, что влюбиться. Это то же, что жить.

Это совсем разное.

— Тебе правда двадцать?..

— Ты влюблена в принца. Правда?

Слышно было только шмыганье носа. И тихий скрип верхушек деревьев на слабом ветру. Холодно! Она и забыла…

Она влюблена?..

— А?..

— Короля, я имею в виду. Миразана.

Да. Не только любит. В прах сирен и тапочек… влюблена. Как же она скучает за ним, этим вихрем, этим… несносным болваном…

Королем Мирахана… Тыльной стороной ладони Ис отерла скулу. Показалось на миг, что там стало мокро.

Она бы дала ему затрещину, схватила за воротник, чтобы встряхнуть, а потом поцеловала. И не отпустила бы никогда.

Она ведь приказывала ему тогд, на дирижабле… Не уходить…

Кора вдруг схватила ее за руку, потащила к лагерю. Будто пришла в себя. Или хотела забыть про волков, не хотела говорить.

— Он… правда не уплыл к принцессе тогда?

— Правда. Он сбежал… искать меня.

Ветки хрустят под ногами. И ни одна не впивается в лицо.

Все уже было будто предопределено… А Ниргаве… просто подтолкнула неизбежный ход событий. Отправила ее прямо к Миру в объятия… Это… судьба?.. Пророчество Сваля… и вправду сбылось?

— Кора…, а что гласило пророчество… то, в которое верили твои отец и сестра?

Кора обернулась с опушки. Ее темные волосы блеснули рыжиной огня, отражая пламя костра.

— Что за горами есть те, кто придет. И тогда Мирахан не будет прежним… — ее губы дрогнули, и выражение лица снова подернулось слезами. — Если бы я знала… что здесь волки.

Оставила запястье императрицы и подбежала к бревну, упала, обняла себя за плечи, спряталась в колени, нахохлилась.

Тильда сидела у костра. Вырезала ножом на дощечке замысловатый узор. Похожий… на тот, что был на гитаре.

И Барти теперь не сыграет у костра…

— Долго вы, — радушно улыбнулась Тильда. — Садитесь есть. Здесь дикая местность, всякое бывает… Но все будет хорошо. Таурон приказал лесу защитить императрицу.

— Зачем… — глухо проговорила Кора в колени, — ему ее защищать?

— Так приказал король Тополя.

— А