не очень знакомых людей, которым возможно не стоит доверять друг другу, вынуждены объединить усилия — просто, потому что вокруг темно и в этой тьме есть кто то, кто жрёт людей.

— Ну, втроём будет куда безопасней. — сказал он, подходя ближе к ним. — Вы оба так внушительно выглядите и оружие у вас одинаковое, значит и калибр тоже, патронов то куча, прям истинные воины, убийцы, машины смерти, лучшее что мог сковать господь! С вами мне будет куда спокойнее.

Вскоре они шли за Кристиной, которая вела их, видимо зная территорию.

— Нам сюда. — сказала Кристина на середине коридора.

Эцио остановился, вновь выставив пистолет и нацелившись в голову молодой девушки.

— Откуда ты знаешь куда идти?

Кристина остановилась и спокойно повернулась к нему лицом. Затем по её щеке медленно скатилась слеза. Она, не торопясь подошла, ещё ближе упираясь лбом в дуло холодного пистолета.

— Давай уже. Мне всё равно — верите вы или нет. Дальше меня всё равно уже не ждёт ничего хорошего… Я, итак, всё потеряла…

Эцио стоял всё так же невозмутимо. Макс волновался за всех. Кристина закрыла глаза.

— Может я выполню твою просьбу позже… — сказал Эцио опуская пистолет. — Пока мне хватит и этого.

Макс выдохнул.

— А всё-таки откуда ты знаешь куда идти?

Кристина, не поднимая взгляд ответила.

— По пути сюда отыскала в архивах деда, который здесь инженером работал…

— Ой как хорошо, что есть приветливые и отзывчивые старички которых хлебом не корми только дай рассказать об их трудовой молодости…

— С чего ты взял, что он хотел рассказывать? — холодно ответила девушка.

Эцио усмехнулся и похлопав по плечу напуганного Макса сказал:

— Смотрите на пол…

Полы были протёрты многочисленными следами перемещения. Не в одном месте — по всей длине, ровной полосой, практически до металлического блеска. Так вытирают только ногами. Много раз.

— Мародёры? — спросил Макс.

— Может. Но я что-то сомневаюсь. — говорил Эцио — Тут ходят регулярно. Будто по расписанию.

Следующий цех был худшим помещением из всех. Видимо комната служила складом каких-то химических веществ, которые уже очень давно покинули упаковки для хранения и сейчас высыхали по периметру всего пола.

— Не наступите! — сказала Кристина. — Мало ли что это за вещества.

Вскоре пока Макс и Эцио осматривали помещение — именно она и нашла ещё один вход.

Они уже собирались выходить, как она вдруг остановилась, присела, отбросила ногой мокрый рулон рубероида. Под ним оказалось углубление ниже отметки пола, а в углублении — люк.

И вот он — совершенно не соответствовал архитектуре завода.

Всё вокруг было мёртвым. А люк был новенький. Толстая стальная плита, ровные сварные швы, свежая грунтовка серого цвета, ещё не выцветшая.

— Так. — сказал Эцио очень тихо и присел рядом. — Вот это уже интересно.

— Год, максимум два. — Кристина провела перчаткой по шву.

— Скорее всего его смонтировали куда позже? — сказал Макс.

Все трое немного помолчали.

— Инструменты есть? — спросила Кристина.

Эцио уже поднимался.

— В компрессорной лом оставил. Сейчас принесу.

Работали по очереди: Эцио бил ломом по зубилу, Кристина держала фонарь и сторожила территорию, Макс стоял рядом с Эцио и советовал ему как бить.

Спустя минут сорок зубило проникло внутрь, создавая щель приоткрывая люк. Втроём они подняли плиту — она была тяжёлая, ощутимо тяжелее, чем нужно для обычного люка.

Открыв его на полную — все трое ощутили дикую вонь. Ещё и тепло. Это было первое, что они почувствовали: снизу шёл тёплый воздух, а на улице было плюс девять с дождём.

Внизу было темно.

Вдоль спуска — располагались торчащие металлические скобы в стене, уходящие в черноту.

— Я первый пойду. — сказал Эцио.

— Я за тобой, — сказала Кристина. — У меня глушитель если что прикрою без шума. Макс ты идёшь в зад.

— А почему как в зад так сразу Макс! — недоумевал Максим.

— Ты тоже с фонариком, как и Эцио — вот и будешь задницы охранять.

Они наконец спустились.

Внизу был коридор — узкий, бетонный, с кабельными лотками вдоль потолка. Дверей, конечно, не было, только повороты и такие же как сам коридор по архитектуре — проёмы. Стены шли ровно, и в этой ровности было что-то советское, гражданско-оборонное: может тут планировали сделать убежище на случай ядерного удара для персонала завода.

Фонарик Макса указывал на многие вещи. Например, щиток без крышки, обрывок кабеля, разбитый гипсовый указатель со стрелкой.

Эцио сделал шаг и почувствовал под ботинком странное.

Хруст. Пустотелый, сухой, как раздавленный грецкий орех.

Он опустил фонарик. Под ногой была скорлупа — прозрачно-коричневая и изогнутая, размером с ладонь. Рядом — ещё больше. Пол был буквально засыпан ими на протяжении всего коридора, слоями и кучками.

— Это что? — начал Макс.

— Без понятия! — сказала Кристина.

Свет фонариков резко погас.

Не батарейка сдохла — фонарь мигнул раз, второй, а на третий Макс успел только увидеть, как впереди, на границе луча, что-то очень длинное и очень быстрое пробежало в проём. И стало совсем темно.

Абсолютно. Не как ночью, а темно, как в закрытых глазах.

— Твой тоже отключился? — сказал Эцио.

— Походу. Я жму на кнопку! Он не…

Они услышали звуки. Из всех проёмов сразу: шорохи, копошения, будто на пол рассыпали ведро гороха и приложили микрофон.

Первый удар прилетел Максу в бедро. Ударило, тяжело, как брошенный мешок с песком, и он ощутил ладонью — в ту секунду, когда автоматически схватил, — гладкий рифлёный панцирь. И когти лап, шесть или больше, которые тут же вцепились в куртку и начали тянуть его за собой.

Он заорал. Кристина обернулась и выпустила на звук три пули.

Макс тоже ударил ломом наугад, попал в стену, отбил себе кисть до локтя. Второй раз — попал. Панцирь лопнул с тем же ореховым хрустом, и на руку хлынуло что-то тёплое.

Спереди