раньше к тебе прислушалась, если бы откликнулась, может, до этого и не дошло бы.

– Не стоит извиняться, – мягко ответил Эфрем и вдруг упрекнул: – Но поскольку я твой старший брат, то обязан тебя отругать. Ты винишь себя за все. Даже за то, в чем тебя винить никто и не подумает. Ты так старательно борешься с собой, откуда же возьмутся силы дать отпор тем, кто по-настоящему желает тебе зла?

Он говорил ласково, но меня охватил стыд. Я не смела поднять на него взгляд.

– Я не умею, – призналась я.

Эфрем самодовольно усмехнулся – точь-в-точь такую усмешку рисуешь себе на лице старшего брата.

– Отныне, когда поймаешь себя на этом, представь, как я тебя ругаю. Может, тогда ты наконец послушаешься.

Я фыркнула.

– Постараюсь.

– Я рад, что мы встретились, сестра. – Он помолчал, а потом засмеялся – счастливым смехом, на миг заглушившим плач и наполнившим комнату светом. – Я всегда хотел иметь брата или сестру. Это так здорово, правда?

И, несмотря на все происходящее, я невольно улыбнулась в ответ.

– Да.

Я уже знала: мы больше не увидимся. Эфрем выполнил свое предназначение. Его душа наконец избавилась от груза и обрела свободу. На миг я задумалась – а если бы он выжил? Если бы после маминой смерти я обрела другого друга, если бы в моей жизни был его свет?

Я снова сжала руку брата, а он сжал мою в ответ.

– Иди, – сказал Эфрем. – Отыщи того, кто так долго скрывался в твоей душе. У тебя есть друзья, пусть ты об этом и не знаешь.

Он улыбнулся мне в последний раз. Мы разомкнули руки. Я встала и окинула долгим взглядом дом своего детства. Вдоволь налюбовалась потертыми деревянными половицами, теплым солнечным светом, что струился в окна. Шатким столом с зазубринами на ножке – мама в детстве отмечала на ней мой рост. Выщербленной столешницей, на которой она учила меня готовить…

Детский плач становился все громче, зов – настойчивее. Я кивнула на прощание стражнику и брату, а потом пошла к двери.

Что ждало меня за ней, я не знала. Знала лишь одно – пути назад не будет. Я так долго отмахивалась от тревожных звоночков насчет моего монстра, но если хочу стать той, кем меня мечтала увидеть мама, той, кому нечего стыдиться, придется все выяснить. Посмотреть правде в глаза. Вдохнув поглубже, я распахнула дверь.

Часть III. Звездный мальчик

Глава 33

Вокруг царила тьма. Я бы сравнила место, где очутилась, с пустотой между Теневым Пределом и Сорроусендом, только здесь раздавался неумолчный плач. Я выждала немного и наконец сумела сориентироваться; когда свет из дверного проема за спиной погас, вдалеке показались другие огни – маленькие точки, словно звезды на небосклоне.

Я не видела ничего, никакой тропинки, поэтому отправилась на голос ребенка. Звука шагов я не слышала, словно их и не было – или не было земли у меня под ногами. Подумав об этом, я пошатнулась, но подняла выше голову и продолжила путь. Непонятно, как измерить, сколько я прошла, опираться мне оказалось не на что, но немного погодя один из огней на горизонте засветился ярче. Я решила, что направление верное, и зашагала быстрее. Свет продолжал расти, становился больше, ближе, сильнее и наконец вспыхнул, словно выход из туннеля, края которого растворялись во тьме. Прерывистый плач теперь звенел повсюду, нарастая с упрямой силой – кто-то жаждал возвестить миру о своем появлении.

Пара шагов – и я ступила на что-то твердое. Я посмотрела вниз – под ногами оказался полированный светлый мрамор с золотыми прожилками. Тьма рассеялась; туннель в мгновение ока закрылся. Я стояла в просторной комнате, хотя это слово не передавало ее великолепия. Сводчатые потолки – такие высокие, что кружилась голова, а на них – прекрасные фрески, инкрустированные самоцветами и драгоценными металлами.

Была ночь. На стенах висели изящные светильники, в которых слабо мерцал огонь. Занавески из тонкого полотна трепетали на теплом ветру. Окна, откуда открывался потрясающий вид, были распахнуты, чтобы развеять запах крови. За стенами роскошного – наверняка – дворца теснились ветхие крыши незнакомого города. Здания были построены едва ли не друг на друге – непонятно, чем тут дышали люди. Даже гавань переполняли корабли, медленно скользящие по залитой лунным светом морской глади в поисках места для швартовки.

Посреди комнаты стояла кровать, в ней, опираясь на подушки, возлежала женщина с мягким свертком в руках. Ее изможденное бледное лицо покрывала испарина. Она казалась бы довольно невзрачной, если бы не волосы цвета чистого серебра и исходящее от нее сияние триумфа. Неподалеку суетились две фигуры в темных мантиях и золотых масках, они молча собирали перепачканные тряпки в таз с окровавленной водой, но она не обращала на них внимания.

Женщина смотрела лишь на бесценную ношу в своих объятиях и ворковала над ней.

– Вот и ты, – певучим голосом говорила она, – наконец со мной. Мы будем творить великие дела, мой маленький монстр. Мой звездный принц.

Сердце дрогнуло. Я пошла вперед, будто ведомая незримой нитью; сверток в руках у женщины агукал ей в ответ. Фигуры в масках, пригнув в знак почтения головы, поспешно прошли мимо, словно меня там и не было. Женщина тоже ничего не заметила, когда я, подойдя ближе, склонилась над ее свертком.

Как раз в этот миг сверток заворочался, и одеяльца распахнулись.

Маленькая фигурка уже была сильной – живой и с норовом. Кожа – жутко красная, словно вымазанная засохшей кровью. Ротик открывался ужасной волчьей пастью, а ноги были скручены, словно корни дерева. Левой руки и вовсе не оказалось.

Так странно было видеть его таким.

Свет изменился. Комната – та же самая, но теперь за окном день. Океан вдали отливал сине-зеленым, из окон доносились разговоры слуг, которые работали под палящим солнцем. Щелчок кнута… Лежавший за роскошными стенами дворца город находился в ужасном состоянии. Он пришел в упадок, ведь королева с головой отдалась стремлению к божествам.

Маленький монстр подрос и уже сидел самостоятельно на груде подушек посреди пола. Поджав изувеченные ножки, он вяло играл с деревянными фигурками, но те казались слишком изящными для детских ручек. Ему прислуживали люди в масках, но даже когда малыш посмотрел на них всеми тремя широко раскрытыми глазами, умоляя о внимании, челядь склонила головы, не удостоив его