и начала перелистывать страницы своей единственной рабочей рукой.

С фотографий на неё смотрел мальчик, которого она знала так хорошо, — маленький Билли. Вот он держит маму за руку на тыквенном поле, а снизу размашистая подпись: «Хэллоуин 2006». С каждым поворотом страницы Билли становился старше, скулы — острее, а улыбка — сдержаннее. Джет замерла на развороте, где одна сторона была пустой — остались лишь уголки скотча на месте, где раньше красовался снимок. Подпись гласила: «Мы с Билли едим мороженое. Лето 2009». Должно быть, именно это фото стояло в рамке в квартире Билли — то самое, которое он спрятал, когда Джет переехала к нему.

Но это была не единственная пустая страница.

Спустя четыре года в альбоме зиял еще один пробел — еще одна исчезнувшая фотография. «Мы с Билли пробуем наши новые велосипеды. 2013». Джет провела пальцем по пустому месту, закрыв глаза и пытаясь воскресить эту сцену в памяти.

— Ты что делаешь? — Билли прервал её раздумья. — Почему не помогаешь?

Джет выпрямилась и повернула альбом к нему.

— Похоже, твоя мама оставила не всё. — Она повторила его собственные слова. — Кое-что важное она всё-таки забрала.

Билли помедлил. Его глаза лихорадочно блеснули, когда он уставился на пустую страницу.

— Наверное, просто выпала, — пробормотал он и моргнул.

Огонек в глазах погас. Он забрал у неё альбом и бросил его на пол — Билли не хотел знать правду.

— О, смотри, — сказал он вместо этого, вытягивая коробку из самого низа одной из стопок и срывая скотч. — Кажется, это рабочие вещи. Учебники по математике.

Он вытащил несколько книг, кряхтя от их веса.

— Какие-то бумаги... — Он запустил руку глубже. — А-а, вот. Один из её рабочих ежедневников.

Парень передал его Джет.

— Это за две тысячи пятнадцатый. Год, когда она ушла.

Джет повертела в руках маленькую записную книжку на кольцах и открыла обложку. Внутри размашистым красивым почерком было выведено имя: «Бет Финни». Хвостик буквы «и» длинной петлей подчеркивал остальную часть фамилии. Джет пролистала еще несколько страниц — в тусклом свете чердака читать было трудновато. Каждой дате, включая выходные, отводилась отдельная страница, исписанная красной или черной ручкой. Заметки, напоминания, списки дел с нарисованными от руки чекбоксами — неровными квадратиками с крестиками, которые часто вылезали за края. Большинство пунктов были вычеркнуты.

Джет прочитала несколько записей:

15 января Собрание руководителей математических групп в 11:00. Заказать еще миллиметровую бумагу. Проверить работы на дополнительный балл. Поговорить с Тейлором Эллиоттом после уроков.

Она пропустила еще несколько страниц.

7 марта Написать мистеру Эллиотту. Заказать подарок на день рождения Билли.

Этот пункт был отмечен галочкой. Джет задумалась, что именно купила ему мама в тот год — в год, когда ему должно было исполниться восемнадцать. Это был её последний подарок для сына.

Узел в животе затянулся еще туже.

Джет шмыгнула носом и захлопнула блокнот.

— За две тысячи восьмой год есть? — спросила она.

— Ищу, — прохрипел Билли.

Его голова почти целиком скрылась в недрах коробки.

— Так... это две тысячи тринадцатый. Две тысячи одиннадцатый.

Он аккуратно складывал их на пол — так, словно маме они могли когда-нибудь снова понадобиться.

— Ага! Нет, это две тысячи шестой, прости. — Он закопался еще глубже.       — Две тысячи десятый. О! Вот он. Две тысячи восьмой.

Он вынырнул, прижимая ежедневник к груди, и снова опустился на колени.

— Тридцатое мая, — скомандовала Джет. — Найди пятницу, тридцатое мая. Именно тогда Эмили Мейсон пыталась с ней поговорить. Она могла что-то записать. Твоя мама всегда всё записывала.

Джет придвинулась ближе, заглядывая через плечо Билли. Тот листал страницы; открыл на середине. Июнь. Слишком далеко. Вернулся назад.

— Вот, нашел, — сказал он, ведя пальцем по строчкам. — Тридцатое мая. Просмотреть пробные тесты для AP[95]. Обед с Сарой. Забрать Билли с тренировки в 16:00.

Билли сглотнул и поднял на неё взгляд.

— Прости, Джет. Тут ничего нет об Эмили.

— Ты уверен? — Она сникла и положила руку ему на плечо.

— Да.

Билли перевернул страницу, проверяя предыдущий и следующий дни.

— Ни слова об Эми... Погоди-ка.

Билли остановился на следующем дне и разгладил страницу. Суббота, 31 мая. День, когда утонула Эмили Мейсон.

Джет придвинулась еще ближе, вглядываясь в строчки. Перед глазами всё плыло, буквы двоились, накладываясь друг на друга неровными слоями.

«Зайти в магазин за бургерами. Разбить клумбу в конце двора». Но это было не всё.

Бет Финни приписала на этой странице кое-что еще — крошечными буквами, в самом низу, поперек разлинованных строк. Буквы косили, словно их выводили в спешке, в панике.

Билли повернул ежедневник боком, и они прочитали это вместе. В тишине.

«Он уже был мокрым. Раньше».

Под словом «Раньше» — неровная, дрожащая черта.

Сердце Джет забилось вдвое быстрее, вторя ее глазам; его стук теперь отчетливо отдавался в ушах.

Нет. Погоди. Нет. Джет не могла, не должна была об этом думать. Она не может. Хватит. Прекрати.

— Он уже был мокрым, — едва слышно прошептала она.

— Раньше. — Билли закончил фразу; ежедневник дрожал в его руках. Он нашел взгляд Джет — неуверенный, смятенный.

— Люк Мейсон, — выдохнул он.

Ему не нужно было произносить это имя — оно и так грохотало в голове Джет, пробиваясь сквозь трещины в сознании.

Она не могла позволить себе