наконец потянулся и встал с земли. Затем снова огляделся, ища глазами Чхунхи. Но она не появлялась. Он подождал еще немного и с таким видом, будто ему ничего другого не остается, начал укладывать кирпичи в кузов. Лишь тогда она осознала, что этот мужчина — враг. Ведь если он увезет все кирпичи, то люди никогда сюда не вернутся! В тот же миг в ней вспыхнула дикая ярость. Она потихоньку подкралась к мужчине, увлеченному погрузкой кирпичей и не замечавшему ничего вокруг, и, как хищный зверь, рывком напала на него сзади. Несмотря на возраст, силой она по-прежнему обладала мощной. Будь на месте мужчины какое-нибудь животное, ее вполне хватило бы на то, чтобы свернуть ему шею. Однако шея этого человека оказалась прочной настолько, что выдержала ее натиск. Внезапное нападение испугало его, но он быстро и без особых усилий освободился от ее захвата. Они стояли лицом к лицу, сцепив руки и не сводя глаз друг с друга. И вдруг она узнала его. Это был тот самый мальчик, с которым в детстве во дворе завода она мерилась силой. Чхунхи опустила руки. Неожиданная встреча смутила ее, она растерянно смотрела на него. Мужчина понял, что его узнали, и улыбнулся. И заговорил приятным голосом:

— Ну вот и узнала наконец. Но что ты тут делаешь одна, да еще в таком виде, вся в глине?

Это было сказано радостным тоном, однако Чхунхи, все еще опасаясь, бросала на него настороженные взгляды.

— А куда подевались люди, почему ты тут одна? И вообще, как ты тут живешь, что ешь? А готовые кирпичи кому продаешь? Как я заметил, здесь нет следов грузовиков, значит, сюда никто не приезжает за кирпичами. Ну а тогда зачем ты их делаешь? Что случилось за эти годы с заводом? Ничего себе! Ну и большую же ты груду костей навалила! Надеюсь, это не человеческие кости? Ты замуж-то вышла? Но почему не видно ни мужа, ни детей? А почему ты не собираешь вешенки? Они вкусные, грибы эти. Ты же не куришь. Зачем тогда держишь зажигалку? Она кажется очень дорогой. Надеюсь, ты ее не украла? И потом, зачем ты обмазалась этой глиной? Смотреть противно. Хотя, может, ты глину мажешь вместо крема?

Мужчине хотелось так много всего узнать, что он просто засыпал Чхунхи вопросами, но она ни слова не могла сказать ему в ответ. И тут он виновато улыбнулся:

— Ой, совсем забыл! Ты же не умеешь говорить.

Этот мужчина рано начал ездить по всей стране в грузовике своего отца. У него, как и у Чхунхи, в предплечье вместо двух находилась одна цельная кость, поэтому, отличаясь недюжинной силой, он с детства с успехом помогал папе в работе. Его отец, рано обучив мальчика вождению и показав все дороги, перестал крутить баранку из-за артрита, когда парню исполнилось шестнадцать лет. С того времени сын начал сам ездить по дорогам на грузовике. Был бы груз, и он носился по всем провинциям из одного места в другое, без разбору перевозя капусту и гравий, пиломатериалы и кирпичи, домашнюю утварь, рыбу и людей.

Проведя все свои молодые годы в дороге, в тридцать лет в конторе какой-то шахты он встретил женщину, работавшую в хозяйственном отделе, и женился на ней. Но прежде чем выйти замуж, она поставила водителю грузовика условие: прекратить все поездки и жить вместе, обосновавшись в одном месте. На заработанные ранее деньги он купил маленький магазинчик недалеко от шахты. Торговля приносила доход, на жизнь вполне хватало, и жена родила ребенка. Она была счастлива, чего нельзя было сказать о новоиспеченном отце. В ту минуту, когда он впервые увидел ребенка, его охватил страх от мысли, что теперь он будет связан по рукам и ногам, и ему придется всю жизнь находиться на одном месте, как быку или свинье в загоне для скота. Весь день он смотрел на новую дорогу за околицей деревни, а вечером, когда стало смеркаться, вдруг сел в свой грузовик, стоявший рядом с магазинчиком, и покинул дом. И больше не вернулся. После этого несколько раз он заводил женщин и какое-то время жил с ними, но стоило появиться ребенку, как в нем просыпалась тяга к свободе, и он отправлялся в новый путь. Дух бродяжничества, сидевший в нем, всю жизнь мотавшемуся по всей стране, определил его судьбу.

И даже у такого непостоянного человека в душе сохранилась память о немой девчонке, с которой он в детстве мерился силой на кирпичном заводе. Крупная телом, как мужчина, абсолютно непривлекательная, она вдруг вспоминалась ему, и ее лицо возникало перед ним, когда он проезжал какой-нибудь незнакомый город, когда всю ночь, доверившись только свету фар, крутил баранку на узких извилистых дорогах в горах, когда, уставший, укладывался спать в пахнущем плесенью номере придорожной дешевой гостиницы.

Для того чтобы увидеть ее, лет десять назад он приезжал в Намбаран. Но завод стоял пустой, люди покинули его. После, пока он устраивал жизнь с женщиной, затем покидал ее, и так несколько раз, водитель совсем забыл о немой. А вспомнилась она ему, когда он две недели назад проезжал мимо городка, расположенного недалеко от Пхёндэ. Ему захотелось увидеть взгляд ее простодушных глаз. Вдруг мелькнула мысль, что она могла вернуться на завод и сейчас находится там. Без всякой надежды он наугад повернул руль в сторону долины.

Они стояли и смотрели друг на друга. Мужчина понял, что опасности уже никакой нет, но Чхунхи по-прежнему не отпускало напряжение.

— Ладно. Не знаю, что здесь произошло за эти годы, но от тебя ведь все равно ничего не услышишь. Однако эти кирпичи не должны находиться здесь. Они для того и существуют, чтобы из них дома строить, а не хранить вот так. Как мне кажется, и тебе, молчаливая, деньги тоже нужны. Вот я и подумал, а что, если отвезти кирпичи на стройку и продать знакомому строителю? Конечно, я это сделаю не даром, должен же быть и мне какой-то навар, ведь так? Зато с тебя как с друга детства за перевоз возьму по специальному тарифу, недорого получится. Думаю, будет достаточно, если оплатишь мне бензин и накормишь рисом и супом.

Водитель грузовика продолжил грузить кирпичи в кузов. Но Чхунхи решительно преградила ему путь к штабелям.

— Ты чего, молчунья?! Я хочу помочь тебе. За эти кирпичи можно получить хорошие деньги, поверь.

Он смотрел на нее с таким видом, будто не понимает ее реакции. Ведь все же объяснил! Но Чхунхи продолжала