в рабочие соцсети и выкладываю туда. Личного у меня нет. У Зейна есть, но мы с Кейном считали, что это напрашивается на проблемы, но я всё равно хочу, чтобы весь мир знал: я – её.

— А как же моя? — ворчит Зейн, протягивая ей свой телефон.

Она снова закатывает глаза.

— Знаешь, ты заставляешь меня слишком часто закатывать глаза на этом свидании, и не так, как надо бы, типа в экстазе.

Я давлюсь напитком, пока она продолжает невинно есть.

— Для тебя это довольно целомудренно. Я ожидал гладиаторов или смерти, — замечает Кейн, пока я продолжаю кашлять и давиться. Зейн пару раз хлопает меня по спине.

— Это будет позже, — пожимает она плечами. — К тому же я хотела показать вам, что мне не плевать.

Она содрогается в ужасе.

— И, если вы когда-нибудь повторите это, я вырежу вам языки и запихну их в дилдо.

— Я с радостью приму, — хриплю я, делая глоток, чтобы успокоить разодранное горло.

Остальная часть ужина проходит спокойно и так, блядь, прекрасно, что мне не хочется, чтобы он заканчивался. Она разговаривает с нами, как раньше, заставляя Кейна расцветать смехом. Зейн и Бэксли склоняются друг к другу с озорством, и когда она ухмыляется мне, вовлекая меня, будто включая в их маленький заговор, мой мир снова становится цельным.

Бургер действительно отличный. Она расправляется со своим, а потом доедает и мой, и когда приносят счёт, Кейн кладёт свою карту.

— Я не против, чтобы ты тратила свои деньги, но не когда ты с нами, — говорит он, пока официант уносит карту.

— Вы такие милые. Поэтому вы мне и нравитесь, и потому что вы чертовски богаты.

— В основном из-за того, что милые, да? — спрашиваю я с ухмылкой.

— Конечно, давай считать так, — говорит она и снисходительно похлопывает меня по щеке, поднимаясь. Мы спешим за ней, Кейн забирает свою карту, и, как только мы оказываемся снаружи, он направляется к её байку.

Мне спросить, когда будет следующее свидание? Мне ехать за ней домой? Понятия не имею, кроме одного: я не хочу снова смотреть, как она уходит от меня.

— А теперь финальная часть.

Она ухмыляется нам, не замечая наших тревог.

— Если поймаете меня, можете меня получить. Я такая леди.

Она сидит верхом на байке, и двигатель взрывается рыком.

— Кажется, наша девочка забыла, кто мы, — говорю я.

Зейн посмеивается, крутя ключи на пальце.

— Согласен. Напомним ей, да? — предлагает Кейн, направляясь к своей машине.

Эти ублюдки играют нечестно. Я не могу удержаться от смеха, когда снова натыкаюсь на перекрытую дорогу. Очевидно, они дёргают связи по всему городу. Пока что я влетела в три полицейских кордона, четыре частных и два перекрытия. Они пытаются загнать меня в загон. Я не вижу их позади и даже не слышу их машины, но знаю, что они делают.

Трое против одной. Единственная проблема в том, что они, похоже, не замечают: это ровно то, чего я хочу. Мне нужно заставить их заслужить это, но я хочу их так же сильно, как они хотят меня. Я хочу, чтобы они меня поймали, но это не значит, что я им это легко позволю.

Развернув байк в облаке дыма, я ныряю в переулок, предназначенный для пешеходов, и пересекаю следующую улицу. Машины сигналят, когда я пересекаю их траектории, и влетаю в следующий переулок, который тянется горизонтально от моей исходной улицы, той самой, что вывела бы меня на шоссе.

Когда я оказываюсь на пять кварталов дальше, дорога свободна, и я разгоняюсь к шоссе, но, подъехав к съезду, вижу, что он полностью заблокирован и закрыт.

Подняв визор, я смеюсь, глядя на LED-табло и четырёх мужчин в сигнальных жилетах, перекрывающих дорогу.

Попробуй ещё раз, чертовка.

Опустив визор, я снова разворачиваюсь и еду в противоположную сторону, к дому, но улицы снова перекрыты.

Богатые засранцы перекрыли весь город, лишь бы добраться до меня. Чёрт, я обожаю богатых мужчин, которые знают, чего хотят. Моя киска сжимается от этой прелюдии, понимая, что у меня нет шансов сбежать. Я сделаю наоборот и тайком дам им то, чего они хотят.

Разгоняясь, я еду прямо к их дому, избегая крупных дорог, где они будут наблюдать. Я ни секунды не сомневаюсь, что они отслеживают мой байк, поэтому, когда я в двух кварталах оттуда, прячу его в чьём-то дворе, режу путь через задние сады и проскальзываю в их. С разбега я запрыгиваю, перелезаю через стену и перекатываюсь на балкон. Я пугаю охранника там и ухмыляюсь, прижимая палец к губам.

Он улыбается и кивает. Большинство из них теперь подчиняются мне благодаря приказам Кейна. Заходя в их дом так, будто он мой, я открываю дверь в столовую, наливаю себе выпить, усаживаю свою задницу на обеденный стол и жду.

Это не занимает много времени. Я слышу, как они врываются в дом. Они знают, что я где-то рядом, но понятия не имеют, где именно. Они хороши, но я лучше.

Я слышу их нервные голоса, пока они зовут и ищут меня. Усмехаясь, я откидываюсь на обеденном столе, на том самом, на котором я когда-то сидела после нашей первой встречи. С тех пор так много изменилось, что это безумие. Я дрожу от предвкушения, как тогда, но, в отличие от прежнего, я хочу их внимания, а не их жизни.

Дверь наконец открывается, и они замирают. На мгновение меня накрывает дежавю, когда я поднимаю бокал и закидываю ногу на ногу. Ясно, что я их удивила.

— Технически, это я вас поймала, — хвастаюсь, поднимая бокал и делая глоток. Я ожидаю споров или поддразниваний, но мои глаза расширяются от удивления, когда Кейн крадётся ко мне. Я могла бы уйти, но не хочу, и когда он выбивает бокал из моей руки и притягивает меня к себе, я стону.

Наши губы сталкиваются, и мы валимся на стол.

Руки хватают меня за запястья, меня тянут вверх и в сторону. Мои глаза открываются, я смотрю по сторонам и вижу Нео и Зейна – они сдвигают меня к изголовью стола. Кейн уже сидит там. Они прижимают мои руки к деревянной поверхности, пока Кейн проводит ножом сверху вниз по моей одежде. Он настолько острый, что даже не цепляет ткань, и куски одежды