сегодня вижу свою девочку. Она выглядит так, что её хочется, блядь, съесть, но я проверяю, нет ли на ней признаков боли. После раны она всё ещё не в порядке. Она идёт нормально и не бледная, так что я расслабляюсь и рассматриваю её, а потом у меня приподнимаются брови. На ней серая юбка до середины бедра с двумя пряжками на правом бедре. Её привычные чёрные ботинки идеально сидят на ногах, а сверху на ней оверсайз-свитер. Волосы Бэксли распущены, макияж более драматичный, чем обычно. Она выглядит так, будто выкладывается по полной.

Сегодня что-то иначе. Обычно она пытается от нас убежать и выглядит раздражённой, но сейчас она кажется счастливой. В её глазах мелькает озорной блеск, когда она бросает взгляд на мою машину, направляясь к своему байку.

Она игнорировала новый, который мы купили ей неделю назад. Её байк исцарапан после погони за Бутчером, но ей плевать. Сейчас же она замирает, прежде чем подойти к новому и сесть на него, и я приподнимаюсь, когда она заводит его, позволяя ему замурлыкать, оживая.

У меня сжимается грудь. Это что-то значит? Думаю, да.

Подняв телефон, я жму вызов.

— Приезжай сюда сейчас же.

Я сбрасываю и оставляю их разбираться, куда я еду. Завожу двигатель в своём новом лаймово-зелёном «Porsche», который подходит к её новому байку, и выезжаю следом. Она не разгоняется слишком сильно, похоже, едет медленно, чтобы я мог держаться рядом. Обычно она пытается от нас оторваться.

Бэкс заманивает нас в ловушку, чтобы убить? Может быть, но я всё равно еду добровольно.

Это самое большое внимание, которое она уделила нам за две недели, и я это приму. Моё терпение истончалось. Я слишком по ней скучаю, чтобы тянуть это вечно, даже если у нас есть план.

К тому моменту, как мы въезжаем на парковку у океанариума, остальные уже со мной. Кейн паркует машину слева от меня, а Зейн занимает место справа. Мы выходим, а она оглядывается на нас, прежде чем направиться к кассе.

— Что происходит? — спрашивает Кейн.

— Без понятия.

— Это ловушка. Она, наверное, скормит нас акулам, — вставляет Зейн. — Пошли.

Он торопится к кассе, и мы идём следом.

— Три взрослых, — говорю я, вытягивая шею, чтобы оглядеться и увидеть её внутри, даже пока говорю.

— Вот.

Скучающий пацан протягивает три билета, затем ставит штамп на наши руки, когда мы тянемся за ними.

— Проходите внутрь. Приятного дня, исследуйте наши океаны, — монотонно проговаривает он.

— Мы не платили.

Я хмурюсь, доставая кошелёк.

— За вас заплатила та красотка. Сказала, и я цитирую: «За мной сейчас придут три злобных на вид мудака. Не переживай, я их в узде удержу. Дай им их билеты».

Он кричит:

— Следующий, — и у нас не остаётся выбора, кроме как двигаться дальше. Мы обмениваемся тревожным взглядом и заходим внутрь.

Она купила нам билеты. Это определённо ловушка.

Я никогда ещё не был так взбудоражен. Шаги сами ускоряются, пока мы проходим мимо фотографов.

— Хотите фото с тюленем? — кричат они нам вслед, но мы игнорируем и проходим через автоматические двери, когда по нам ударяет кондиционер.

Дети визжат и носятся вокруг, измученные родители бегают за ними, но мы высматриваем знакомую чёрную шевелюру.

— Разделиться и написать, когда найдёте её, — приказывает Кейн, уходя налево к арктической экспозиции. Я иду направо, в тропики, а Зейн выходит наружу.

Я здесь никогда не был, но Томми всё время просит сюда сходить. Тут чертовски людно, но стоит мне оказаться внутри извилистой экспозиции, как ярко окрашенные рыбы и медузы на секунду заставляют меня остановиться, прежде чем я вспоминаю, зачем я здесь.

Я нахожу её в следующем секторе. Она стоит перед огромным аквариумом и смотрит на каких-то переливающихся медуз. Рядом с ней никого нет: она стоит, положив руку на стекло, запрокинув голову. Она настолько красива, что ноги сами несут меня к ней, но я вспоминаю и сворачиваю к аквариуму с рыбами.

Я тут же отправляю сообщение и локацию, а потом наблюдаю за ней. Мои братья присоединяются ко мне вскоре после этого. Она никуда не торопится: бродит, читает таблички и рассматривает рыб и животных.

Мы всё время держимся на расстоянии одного аквариума, стоим перед ним так, будто смотрим, но на самом деле наблюдаем за ней, как бы ни были потрясающи эти животные.

Она задерживается у каждой экспозиции.

— Где ловушка? — шепчет Зейн. — Она должна быть где-то здесь.

В нас врезается ребёнок, и Кейн пытается отойти в сторону, но мелкий засранец прищуривается и пинает Кейна по колену.

— Подвинься, старик.

— Старик? Ты мелкий засранец. Где твои родители? Я научу их манерам.

Я смотрю, как брат спорит с ребёнком, тот показывает язык и убегает. Пряча улыбку, поднимаю глаза и понимаю, что она исчезла.

Проклятье.

Я срываюсь вперёд и наконец нахожу Бэкс снаружи: она смотрит на выдр и тюленей. С облегчением выдохнув, я встаю вместе с братьями так, чтобы смотреть на неё с другой стороны. Она должна знать, что мы здесь, но педантично нас игнорирует, словно нас нет. Или выжидает. Кто её разберёт, но Зейн прав. Я в восторге.

Когда через час она заканчивает бродить, она идёт в сувенирную лавку, берёт вещи и кладёт обратно. Я оглядываюсь и вижу, что у Кейна и Зейна корзина уже переполнена.

— Ей явно понравилось, значит, мы покупаем это.

— Подкуп на неё не сработает. Она слишком умная, — напоминаю я им. — Хотя она может впечатлиться тем, что вы пытаетесь.

Кейн просто пожимает плечами, и когда мы подходим к кассе, у нас восемь корзин, набитых под завязку. В итоге плачу я, потому что они правы. Хуже не будет. Когда мы выходим наружу, она сидит верхом на байке и смотрит в телефон, поэтому мы бросаемся к машинам и едем следом, как только она надевает шлем и выруливает в оживлённый дневной поток. Обычно она лавирует между машинами и разгоняется, чтобы от нас оторваться, но сейчас она едет неторопливо. Эта медлительность только сильнее подогревает моё ожидание того, что она что-то задумала. Возможно, мне стоило бы бояться, но, если уж на то пошло, я лишь сильнее горю.

Даже если это ловушка, чтобы нас убить, я бы расцвёл от её внимания.

Следующее место, где она останавливается,