зеркальная и пустая, – нетерпеливо прервала его я. – Да, знаю эти трюки, им триста лет в обед. Раз так, то и место крепления зеркала, и его размер Ломакин вычислил еще после первого визита.

– Автомобильное зеркало заднего вида. Помните, такие, панорамные? – Я нахмурилась, и Вадим сообразил, что я не могу помнить то, что было в ходу еще до моего, возможно, рождения. Интересно, он часто прокалывается? За время нашего общения, кажется, в первый раз. – Он великолепно все рассчитал, продумал крепеж, прикрепил зеркало, если бы сразу то место осмотрели как следует, то нашли отпечатки на земле. Ломакин, с учетом его роста, ставил что-то примерно на полметра в высоту, но у него и времени было много, и ходить под самым забором он мог, не попадая в поле зрения камеры. Потом точно так же все аккуратно убрал, что бы это ни было.

– Урна какая-нибудь, – предположила я. Или, может быть, даже две. Урны здесь были. Обломки камней. Да мало ли что, сейчас уже и не выяснить.

Белое платье подошло к нам совсем близко, и я вспомнила, что Вадим еще ничего не знает.

– Его нет, – одними губами произнесла я. – Ломакина здесь больше нет. По крайней мере, я его не вижу.

Потом, когда вокруг не будет столько ушей, я расскажу ему про порождение.

– Его тело унесли, и он ушел.

Он больше не преследует Ларису, но почему? Он жаловался, что Лариса его не пускает, а сама Лариса пыталась сбежать от него, и связано ли это с тем, что она напугала его до такой степени, что он сорвался, погиб и таким образом «освежил» ее призрачный вид? Когда призрак пролетает через тебя, приятного мало, а главное, непонятно, что это за чувство. Если Ломакина охватила паническая атака, когда он выбирался с территории санатория – что же, шансов благополучно спуститься у него не было никаких.

Вадим оглянулся по сторонам и с сомнением дернул плечом. Я его понимала, мое заявление, что Ломакин ушел, голословно. Но призрак Ларисы был спокоен и, как мне чудилось, слегка побледнел, но это могло так казаться из-за темноты и недостатка освещения.

– Вадим, они осмотрели тело? Нашли на нем что-нибудь?

Он помотал головой.

– Осмотрели, но ничего, что я мог бы с ходу идентифицировать как вещь с кенотафа, не обнаружили.

Лариса уже умоляюще заглядывала нам в глаза, и губы ее шевелились. Она отчаянно хотела нам что-то сказать, но у нее ничего не получалось.

– Где эта вещь? – спросила я, и полицейский, оказавшийся от меня слишком близко, посмотрел на меня, словно бы говоря – «а не рехнулась ли ты, барышня, тут командовать». – Где она? – повторила я. – Покажи.

Лариса развернулась и зашелестела юбкой – что все же творит воображение, поистине страшная штука, я слышала звук, хотя это и невозможно. Она прошла к развороченной ливневке и от бессилия принялась разевать рот в беззвучном крике и лупить что есть силы криминалистов по рукам ногой в белой туфельке, но они ничего не замечали. Один только мужчина в возрасте удивленно тряхнул головой и потер запястье, куда Лариса нанесла особенно сильный удар.

То, что снято с кенотафа, еще в коллекторе. Оно привязало Ломакина к Ларисе. Ее это пугало, а Ломакина притягивала к ней вещь, бывшая в тот момент на его безжизненном теле. Эта вещь выпала, когда тело извлекали, и порождение распалось, освобожденный Ломакин ушел.

Порождение зависит от того, что призраков в посмертии объединяет?

Я не выдержала, перелезла через ленту и, невзирая на предостерегающие крики, подошла к зияющему провалу.

– Там что-то есть, – уверенно заявила я. На меня уставились три пары глаз, и это те, кого я видела. – В ливневке что-то осталось. Вы можете это достать?

– Вы сериалов насмотрелись, девушка? – рыкнула на меня старшая группы. – Вообразили себя экстрасенсом? Думаете, там еще парочка трупов?

– Нет никаких экстрасенсов, – так же прямо огрызнулась я. – А в коллекторе что-то есть.

– И что это?

Резонный вопрос, на который я не могла ответить. Или могла?

– Что-то достаточно тяжелое, и оно на дне. Может, у него есть цепочка.

– Девушка, не мешайте работать! – окончательно потеряла терпение эксперт, но один из ее подчиненных уже почти улегся животом прямо на землю и сунул руку с фонариком в проем. – Песчихин, тебе делать нечего?

– Тут реально что-то есть, Инга Ильинична! – придушено воскликнул эксперт, и вся группа как по команде сгрудилась вокруг провала. – Сейчас я попробую… – Он протянул руку. – Дайте щипцы кто-нибудь.

Я сочла, что он использовал одним экспертам понятный сленг, но ему всучили самые настоящие каминные щипцы. Чем только не пользуются при осмотре места происшествия, успела подумать я, а Песчихин уже изловчился и осторожно начал подаваться назад. С добычей, что бы он там ни отыскал, пятиться ползком ему было неудобно, он даже негромко матерился, и его напарник и один из полицейских подскочили к нему и помогли встать.

Крепко зажатое щипцами, что-то тускло сверкало. Инга Ильинична, пока все остолбенело смотрели на находку, подошла и подставила под предмет пластиковый пакет.

– Похоже, лежало прямо на теле, – изрекла она, и я даже не стала размышлять, по каким признакам она сделала такое заключение. По поводу моей настойчивости она не сказала ничего.

– Интересно, откуда такая штука? От Березиных осталась? – спросил кто-то из полицейских.

Неужели на кенотаф прикрепили драгоценность, потерянную кем-то из графов Березиных? Сквозь целлофан я видела плохо, но мне казалось, что все-таки украшение было не таким старым, а эксперт направила на находку фонарик и изучала его со всех сторон.

– Тяжелое, – взвесив его на руке, сообщила Инга Ильинична. Я разглядела, что это кулон. – Выясним, что это и как оно здесь оказалось, – а следом мне достался такой многообещающий взгляд, что я осознала – придется выкручиваться.

Никем не увиденный призрак пытался выхватить из рук криминалиста пакет. Лариса была в панике, а я сама сейчас захлопнула крышку ее… шкатулки. Теперь ждать, пока улику не уничтожат. Вряд ли кулон был ценным, если его прикрепили на кенотаф, и дальнейшая судьба его известна.

– Думаете, драгоценная? – спросил Песчихин. Он чувствовал себя героем дня, и я взмолилась – я отдам тебе эти лавры, забирай!

– Реплика, – отмахнулась эксперт. – Обычная реплика, но хорошо сделанная. Может, даже ручная работа. Но драгметалл бы так не разъело, да и камни – видно же, что стекло.

– А Ермолин, помните, разбирался с кражей? – не унимался Песчихин. – Когда унесли часы из магазина, а они палеными оказались? Еще скандал был, что магазин торговал подделками по цене квартиры