устаёт показывать разницу между нашими культурами. Вспоминаю, как на её месте испуганным воробушком стояла Аня. Екатерина другая. Сильная и уверенная в себе женщина. Она уже сейчас, не зная толком русского языка, пробует вникать в серьёзные вопросы.Она постоянно видится с моей сестрой Анной. Надеюсь, Катя возьмёт на себя эту сферу, немного разгрузив сестру.

Вот над нашими головами подняли золотые венцы, после чтения положенных молитв мы обменялись кольцами и прошли троекратный крестный ход вокруг аналоя. Преклонив трижды колени в знак смирения перед богом мы переглянулись. Катя устала, это видно по подрагиванию век. Я немного изучил её за последнее время.

Небольшая церковь забита до отказа. Здесь и иностранные гости, члены императорской фамилии, сенаторы, духовенство и военные.

После венчания, уже на правах супруга я сжал руку Екатерины. И только сейчас увидел в её глазах лёгкую панику. Не так она и бесстрашна, как пытается показать.

Торжественный приём и бал происходит в большом зале Грановитой палаты. Даже отсюда слышен грохот фейерверков. Московский люд гуляет не менее грандиозно. Ещё бы, сколько денег затрачено на угощения и праздничные мероприятия.

Екатерина Александровна от волнения начала говорить с гостями с сильнейшим акцентом. Но при этом по-прежнему поражает своим поистине королевским благородством и выдержкой.

Но всё рано или поздно заканчивается. Уже под утро я отвёл жену в её опочивальню. При этом прижал к себе и посмотрел в глаза.

Ба, да она боится. Боится именно того момента, когда останется со мною на едине. Ну, какой-никакой опыт у меня имеется. Поэтому я просто потёрся носом о её щёку, поцеловал и отправил спать, сославшись на общую усталость.

Уснул сразу, как срубило и проснулся уже ближе к обеду. Митя тут же впустил служанок, я убеждённый противник того, чтобы моя свита облачала бы меня в одежды. Поэтому две юные прелестницы просто принесли всё необходимое для утренних процедур. А сам Дмитрий полил мне воды и помог одеться. При этом довёл до моего сведения, что императрица встала в девять утра и позавтракав, ушла гулять с детьми.

Мне сразу стало интересно, как она сможет наладить отношения с ними. Ведь Андрей с Настёной и Фёдор с сестрами уже довольно взрослые.

Моя любимица Настя держится вместе с двоюродным братом Фёдором. Они погодки, десять и одиннадцать лет. Старшей тут племянница Марфа, ей уже пятнадцать стукнуло. Поэтому она смотрит немного свысока на возню мелких. Софье тринадцатый год пошёл. Черноглазая пышка с внимательным взглядом, оно редко учувствует в играх. Больше пропадает в дворцовой библиотеке. Ну а великому князю-цесаревичу Андрею Ивановичу скоро четырнадцать. Мой наследник тоже держится наособицу. Он чувствует свой особый статус, его и учат иначе. Изначально он больше изучал различные науки, чем воинское искусство.

Но сейчас я наблюдаю удивительную картинку. На покрытой изумрудной травой полянке Екатерина собрала вокруг себя детей. Вот она резко присела и все вместе с ней повалились на землю. Затем она встала и начала активно жестикулировать руками. Молодёжь это явно развлекает, и они смеются.

Удивительно, что даже старшие участвуют в забаве. Это какая-то игра, её смысл я не понимаю, так как нахожусь далековато и меня скрывает кустарник. Просто не хожу разрушать их игру. Пусть супруга использует свои методы. Мои дети сильно тоскуют по мамке, Настя частенько плакала первый год, Андрей — тот старался не выказывать своих чувств, но тоже переживал. Я это видел. Екатерина, конечно, не сможет заменить им мать, но если сможет завоевать их доверие — это уже не мало.

Две недели мы с женой притирались. Я старался приучать её к своим прикосновениям. То коснусь руки, а оставаясь наедине, оставлял руку на её талии. Но женщина сразу каменела. Поэтому я делал вид, что просто случайно дотронулся. О её жизни в браке и после него у меня данных мало. Но её домочадцы не сообщали, что у госпожи имелся любовник. Тот длинный и худой дворянин оказался её доверенным лицом, не более.

Я не знаю, почему она так реагирует на прикосновения. Но вот наши беседы с ней довольно увлекательны.

Видимо мне не хватало собеседника такого плана. Раньше я любил прогуливаться с Марией и дискутировать на высокие темы. Анечка, наоборот, их не любила, она была домашней кошечкой и получила своеобразное патриархальное образование. А вот Екатерина имеет весьма широкий кругозор. Она куда лучше меня ориентируется в европейских реалиях. Женщина лично знакома со многими видными членами королевских домов. А, учитывая, что рассказывать она умеет, даже передаёт эмоции тех, о ком говорит — то я часто прошу её дать оценку тому или другому политическому деятелю.

Как и Маша, Катерина с удовольствием погружается в жизнь своей новой родины. И уже сама пытает меня о новых для себя вещах.

А когда я попытался описать ей протяжённость России, от новых европейских регионов до Дальнего Востока, то она поражённо застыла. Что интересно, она остановилась и положила ладошку мне на кисть, впервые позволив себе близкий контакт по собственной воле. Она, разумеется, видела карту России, но не представляла сколько времени потребуется, чтобы пересечь всю страну. А я ещё немного рассказал о Китае и Японии, так жена загорелась там обязательно побывать.

Глава 17

Екатерина Александровна ломает мои представления о супруге императора. Вместо того, чтобы заниматься рукоделием на своей половине или прогуливаться с фрейлинами, она упорно стремится обосноваться в моей личной библиотеке. А последняя является моей гордостью. И пусть по количеству фолиантов она уступает дворцовой, зато там собраны действительно уникальные экземпляры. Многие в единственном числе. Пришлось дать ей разрешения читать, но не выносить.

А ещё Катерина взяла в моду приходить в мой кабинет и сидеть на стульчике. По началу меня это отвлекало и раздражало. Но когда она смогла подсказать мне эффективный способ выйти на несговорчивого голландского учёного Захария Янсена, создавшего телескоп и уговорить его приехать к нам в Россию, то я приказал поставить ей в углу маленький рабочий стол. С этого момента ей была доверена почта и переписка с некоторыми важными персонами. Женщина отказалась от отдельного кабинета, а вот местечко в углу её почему-то устроило. Порой я забывал о её присутствии и только шелест переворачиваемых страниц напоминал о том, что я не один.

В этот день я заработался и даже пропустил ужин, просто хотел закончить редактировать новый указ об упрощении торговых пошлин. Заглянувший в кабинет Митя правильно понял мой кивок и исчез. Вскоре слуги накрыли нам столик с