ее мнение, сколько та радость, что он рассчитывал увидеть на ее лице. С колотящимся сердцем Елена сложила руки на животе. Синон и Одиссей должны были подготовить ее к чему бы то ни было. После всего, что она для них сделала, они по-прежнему ей не доверяли. Но с чего бы им доверять? Она и сама себе не доверяла.

– Я… я просто не знаю, что…

– У меня есть предложение, ваше величество, – перебил ее Антенор. – Я за то, чтобы найти способ закатить священного коня в цитадель и установить перед храмом Девы.

В ожидании ответа Приама у Елены от страха перехватило дыхание. За время войны отношения между царем и Антенором охладели, но Приам продолжал полагаться на честность своего самого давнего советника. Антенор всегда искренне высказывал свое мнение, невзирая на последствия для себя. Он был благородным человеком.

– Никогда не доверяйте ахейцам и не принимайте их даров, – вставил Лаокоон. Он хлопнул в ладоши, подзывая сыновей, выпрыгивавших друг на друга из-за ног коня. Жрец прижал мальчиков к себе с обеих сторон, как птица, накрывающая крыльями птенцов.

– Ты разве не видишь? Это дар, и ахейцы не хотят, чтобы он достался нам! – Антенор терял свое хваленое терпение. – Мы что, должны поступить так, как надеется враг: бросить священного коня на берегу? Сжечь на месте? Разобрать на дрова? Может, лучше почитать этот священный предмет, как мы почитали Девичий камень?

– Везите священную лошадь в храм! – завопила какая-то горожанка.

– Сохраните благосклонность богини! – поддержала ее другая.

– Любые другие действия навлекут на наши головы ее гнев, – подхватил другой советник. – Все знают, что, если богиня покинет наши стены, Троя падет. Так вот, это хорошая замена Девичьему камню.

Один за одним большинство старейшин высказались в его поддержку.

– В храме уже стоит новая статуя Девы, – запротестовала Кассандра. – Оставьте коня здесь.

– Троянцы, что с вами? – вопрошая, поднял голос Антенор, когда часть толпы одобрительно загудела в поддержку предложения Кассандры. Его аккуратная маленькая голова раздраженно дернулась. – Вы хотите, чтобы богиня от нас отвернулась? Вы больше доверяете опасениям легковозбудимой девочки, чем мнению доверенных советников царя?

Приам обнял узенькие плечи дочери и зло посмотрел на Антенора. Но прежде, чем он успел осадить прямолинейного советника, толпа зароптала и расступилась.

К царю приближались двое стражников. Они волочили, держа под руки, окровавленного, бессильно обмякшего человека. Что-то в этом несчастном показалось Елене знакомым, несмотря на его грязный и обезображенный вид. Стражники поприветствовали царя.

– Ахеец? – спросил Приам.

– Да, ваше величество, – ответил один из стражников. – Мы нашли его на пляже связанным и без сознания. Эй, ты, встань прямо перед царем!

– Имя? – обратился Приам к пленнику.

Лицо мужчины так опухло, что глаза под фиолетовыми веками превратились в щелочки. Он уставился на ноги Приама и тяжко вздохнул.

– Благородный царь… сжальтесь. Я ваш проситель.

– Твое имя, – повторил Приам.

Пленник открыл рот, обнаружив отколотые и отсутствующие зубы. Его затуманенный взгляд упал на Елену. Она ахнула, узнав этого человека, и только потом опомнилась, а пленник протянул к ней руку и хрипло всхлипнул.

– Госпожа! Милая, добрая госпожа! Хвала богам! Если я сейчас умру, то умру счастливым, потому что снова увидел ваше лицо.

Приам вопросительно поднял одну бровь, глядя на Елену. А она не знала, что и сказать.

– Я знаю, что выгляжу не лучшим образом, – продолжил пленник, Синон, шепелявя из-за поломанных зубов, – но вы ведь не могли забыть своего верного Дардана. Дардана, бросившего вызов узурпатору Менелаю, захватившему трон вашего отца. Дардана, который хотел убить Менелая за насилие над вами. Вот чем был ваш союз – насилием. – Он с отвращением плюнул. Кровавая слюна потекла по его подбородку.

Елена кивнула, с ужасом осознавая, что Приам изучает ее взглядом.

– Ах… Дардан.

– Ваше замужество разбило сердца ваших родителей и убило моих царя и царицу, – продолжил Синон. – Если бы только Менелаю хватило смелости принять мой вызов на поединок, всего этого можно было бы избежать. Но вместо этого Агамемнон выдворил меня из родной Лаконии.

– Это правда? – спросил Приам. – Тогда как так вышло, что ты сражался за них на моей родной земле?

Пленник, казалось, не заметил резкости царского тона. Глаза его глядели из-под распухших лиловых век в никогда не существовавшее прошлое.

– Господин, я годами скитался по всей Ахее, зарабатывая на хлеб батрачеством. В конечном счете я нанялся к Нестору из Пилоса и стал прославленным и незаменимым воином у этого великого человека. Царь Нестор был мне как отец, и когда им с Агамемноном понадобилось, чтобы я принял участие в походе на Трою, Агамемнон пришел ко мне пресмыкаясь. Мой враг предложил мне такое богатство, что – уж простите меня, царица Елена, – будучи безземельным, я не смог отказаться. Но не думайте, что я позабыл об их с Менелаем преступлениях. Я рассудил, что рано или поздно у меня появится шанс.

Приам поднял руку, чтобы Синон замолчал.

– Скажи, Елена, действительно ли этот Дардан тот, за кого себя выдает? Каким-то образом за все эти годы до меня не дошло никаких сведений о его блестящей репутации.

Елена вглядывалась в опухшее лицо пленника, стараясь догадаться, что за хитрость он задумал. Она откашлялась. Великий Обман начался.

Она коснулась скрытой под лохмотьями груди Синона.

– Милый Дардан, ты был мне именно таким добрым другом, как рассказываешь. Подумать только, я едва узнала тебя – столько синяков. – Она гневно глянула на стражников. – Изверги, что вы с ним сделали? Дардан, мне так стыдно.

Стражники заявили, что не виноваты, и чуть отпустили руки Синона. Пленник опустился коленями на песок. Елена присела рядом с ним.

– Подойдите ближе, госпожа, – прошептал Синон достаточно громко, чтобы те, кто стоял рядом, расслышали. – Шпионы могут подслушивать. Мне так страшно. Ахейцы идут за мной.

– Нет, их нет, – ответила Елена.

Синон откинулся назад, на пятки.

– Не может быть. Они собираются, я знаю, но погода им не благоволит. Им нужно, чтобы боги послали попутный ветер. А чтобы это случилось… – он схватил Еленину руку и прижал к своей окровавленной щеке, – госпожа, они собираются принести меня в жертву.

Елена издала негромкий смешок, не вполне понимая, к чему он клонит.

– Дардан, человеческие жертвоприношения не совершают даже ахейцы.

– Совершают! Они сделали это в Авлисе с той бедной девочкой, Ифигенией. Агамемнон принес ее в жертву, собственную дочь… Ох, простите меня! Она ведь была вашей племянницей… Он принес ее в жертву, чтобы боги даровали им правильный ветер для отплытия.

Это заявление поразило Елену. Окружавшие ее троянцы дружно осудили сыновей Атрея. На миг Елена забыла о том, что Синон прирожденный лжец,