и характеру она относится к тому роду исследований, в котором выдвигаются на первый план вопросы психологии и истории творчества изучаемого писателя. Недостатки и спорные положения труда г. Ляцкого указаны в рецензии г. Грузинского («Вестник воспитания», сентябрь 1904 г.). Г. Ляцкий слишком расширяет субъективную сторону в творчестве Гончарова. Равным образом слишком широко понятие «обломовщины» в истолковании г. Ляцкого.

103

Жизнеописание (лат.). — Ред.

104

«На родине», гл. III.

105

«На родине», гл. III.

106

Делать историю.

107

Об этом я писал подробнее в книге о Толстом (т. III Собр. соч., кн. IV и V).

108

Он говорит Обломову: «Я два раза был за границей, после нашей премудрости смиренно сидел на студенческих скамьях в Бонне и Иене, Эрлангене, потом выучил Европу, как свое имение… Я видел Россию вдоль и поперек. Тружусь…» И уверяет, что никогда не перестанет «трудиться», хотя бы учетверил свои капиталы (ч. II, гл. IV).

109

Выражение г. Ляцкого о Штольце («И. А. Гончаров», с. 182).

110

Известное место из первой главы второй части «Мертвых душ».

111

«Вдали ему улыбался новый образ, не эгоистки Ольги, не страстно любящей жены, не матери-няньки, увядающей потом в бесцветной, никому не нужной жизни, а что-то другое, высокое, почти небывалое… Ему грезилась мать-создательница и участница нравственной и общественной жизни целого счастливого поколения…» (ч. IV, гл. VIII).

112

См. ч. I, гл. XII.

113

Из «Невинных рассказов», относятся к 1859 г.

114

Влияние утопистов на Салтыкова прекрасно выяснено В. П. Кранихфельдом в его исследовании «М. Е. Салтыков (Н. Щедрин)» (Мир божий, 1904). См. главы IX и X (Мир божий, 1904, июнь, с. 60 и сл.), где речь идет о стремлениях и настроении кружка Петрашевского. Салтыков был знаком лично с Петрашевским, посещал собрание кружка и усердно изучал литературу утопистов. Характеристике «утопизма» Салтыкова посвящены главы XI и XII исследования г. Кранихфельда, к которым, как и к соответственным страницам Михайловского, я и прошу обратиться читателей, интересующихся этою стороною идеологии великого сатирика.

115

О том, как оба, и Некрасов и Тургенев, вскоре переменили свой взгляд и оценили талант Салтыкова по заслугам, см. у В. П. Кранихфельда (Мир божий, с. 9).

116

Этот восторженный отзыв о Щедрине в журнале Некрасова, а также и аттестация статьи Чернышевского как «отличной», выраженная поэтом в письме к Тургеневу от 30 июня 1857 г.8, так резко противореча отзыву Некрасова о Щедрине в письме от 27 июля того же года (фраза, которую я привел выше с пропуском, как у Пыпина, в полном виде гласит: «Гений эпохи — Щедрин, — туповатый, грубый и страшно зазнавшийся господин…» (!) — см. у Кранихфельда. — Мир божий, 1904, № 4, с. 8)9, лишний раз показывают, какую свободу и самостоятельность представлял Некрасов в «Современнике» Чернышевскому, как и Добролюбову, не навязывая им своих личных мнений. Очень вероятно, что перемена взгляда Некрасова на Щедрина произошла именно под прямым влиянием Чернышевского и Добролюбова.

117

См. ч. I, гл. XII.

118

См. также у Кранихфельда (Мир божий, 1904, № 7, с. 220–221).

119

См. также: К. К. Арсеньев. Салтыков-Щедрин (в библиотеке «Светоча», СПб., 1906), с. 19–21.

120

Этот эпизод прекрасно комментирован В. П. Крапихфельдом, где читатель найдет освещение вопроса о «бюрократизме» Салтыкова (Мир божий. 1904, № 7, с. 239 и сл.).