котором выступала на турнире, встала рядом с магом.

— Звук стал громче. Они совсем близко, — со страхом в голосе сказала она.

— Пойдём к ним навстречу. Только сразу не выходи и сделай вид, что устала, пока бежала к ним. Как и договаривались, скажешь, что услышала крики и зашла в лабиринт, а обратно выйти не смогла.

— Я всё запомнила, — нервно закивала она.

В это время из прохода донёсся недовольный голос Боярышникова.

— Здесь слишком узко. Можешь сделать проход пошире?

— Нет, не могу, — раздражённо ответил Никита. — У меня почти нет маны. Встаньте на колени и выползайте.

Боярышников что-то недовольно пробурчал, но встал на колени и на карачках начал выбираться наружу.

Время пришло.

Я вышел из кустов и подал голос:

— Вот вы и попались, мерзавцы!

Все испуганно воззрились на меня. Именно этого эффекта я и добивался. Плеснув на них зельями из двух мензурок, я с довольным видом усмехнулся. Боярышников так и замер в проходе на карачках. На его лице застыл ужас.Жанна так вытаращила глаза, что они казались нереальными большими. Никита, нахмурив брови, опасливо воззрился на меня с приоткрытым ртом.

— У вас кишка тонка убить Александра Филатова. А вот я сейчас могу сделать с вами всё что захочу. Вы в полной моей власти, — запрокинув голову, я рассмеялся.

Мне показалось, что глаза Жанны стали ещё шире, хотя куда уж больше?

* * *

Через несколько часов я сидел в кабинете Романа Дмитриевича Демидова и пил горячий свежесваренный кофе. Мы только что съели по большому стейку из ближайшего ресторана.

— Почему ты не хочешь воспользоваться сывороткой? — спросил он меня, отхлебнув горячий ароматный напиток.

— Это слишком легко. Они просто вывалят всю правду, а я хочу поиграться с ними как кошка с мышами, — губы растянулись в улыбке.

По взгляду Демидова понял, что улыбка получилась совсем не дружелюбная.

— То есть мне не нужно вести съёмку допросов, чтобы ненароком не снять ничего предосудительного с твоей стороны, верно?

— Вы правы, Роман Дмитриевич. Лучше записать показания в обычный бумажный протокол.

— Я вижу, ты сильно разозлился, — кивнул он, окинув меня внимательным взглядом.

— Не то слово. Я еле сдержался, чтобы не начать допрос прямо там, в лабиринте, — волна гнева вновь всколыхнулась в душе, но я её подавил. Сейчас не время.

— Чувствую в процессе допроса всплывут уже знакомые фамилии. И чего они никак не утихомирятся, ведь делают себе же хуже, — он откинулся на спинку кресла и задумчиво уставился в решетчатое окно. — И так государь наказал их рода так, что долго не оправятся.

— Вот именно поэтому они меня ненавидят. Нужно иметь мужество, чтобы признать ошибки. Гораздо легче найти виноватого и пытаться мстить.

— Ты прав. Как всегда, рассуждаешь так, будто тебе не девятнадцать лет, а гораздо больше, — усмехнулся он.

Я пожал плечами. Так и есть, мне гораздо-гораздо больше. В моём мире не считалось зазорным удлинять свою жизнь с помощью зелий. Я ещё не дошёл до того, чтобы выпить эликсир «Бессмертия», но не раз пил эликсир «Вечной молодости». Иначе как сохранить красивое молодой тело? Время неумолимо, и всё подвержено изменению, даже тело Великого алхимика.

— Готов? Начинаем? — спросил он, когда я отставил пустую кружку и поблагодарил за вкусный ужин.

— Да.

Мы вышли из кабинета и двинулись в сторону комнаты допросов.

— Кого первого?

— Жанну. Нехорошо заставлять девушку ждать, — улыбнулся я и пропустил вперёд Романа Дмитриевича.

Тот дал указание своим людям, и скоро в комнату завели зарёванную Жанну. На её руках висели тяжёлые антимагические кандалы, хотя надобности в них не было. Она всего лишь аптекарь, поэтому не может атаковать с помощью своей маны.

Её усадили на табурет и по классике направили в лицо лампу.

Девушка прищурилась, пытаясь разглядеть, кто напротив неё, но свет, бьющий в глаза, не давал ей сделать этого.

— Назовите ваше полное имя, — велел Демидов.

— Орешкина Жанна Артуровна, — еле слышно ответила она и всхлипнула.

— Жанна Артуровна, вы понимаете, почему попали сюда?

— Нет! Я ничего не сделала! — выкрикнул она.

— Ничего? — я поднялся с мягкого стула и подошёл к ней.

Глаза Жанны вновь полезли на лоб.

— А я слышал, что у тебя было три возможности расправиться со мной. Одно из них белладонна, верно? — с нажимом произнёс я.

— Я ничего не знаю, — упрямо заявила она. — Я ничего не делала. На меня наговаривают.

— Кто наговаривает?

— Этот Боярышников. Он меня ненавидит! — взвизгнула она.

— Боярышникова мы ещё не допрашивали. Вы первая, — ответил Демидов.

— А, да? Ну тогда я вам сейчас всё расскажу…

Последовала длинная история, как бедную несчастную Жанну вынудили приехать на турнир и слушаться мерзавца Боярышникова. И как тот всё делал сам, а Жанна только помогала, потому что не могла отказаться.

— А почему вы не могли отказаться? — заинтересовался Демидов.

Временами мы с ним еле сдерживались, чтобы не засмеяться в голос — так уверенно и правдоподобно заливала Жанна, будто сама верила в то, что говорит.

— Он мне угрожал!

— Чем?

— Что убьют!

— А почему они выбрали именно тебя, Жанна? — спросил я, подтянул стул и сел там, чтобы она меня видела.

— Мне-то откуда знать?

— А, может, выбор пал на тебя, потому что вы, вассалы Распутиных? — спокойным голосом спросил я.

— Нет-нет, мы никогда не… — тут она осеклась.

Я вытянул руку и прикоснулся к её запястью. Нашёл один коварный эфир и усилил его, отправляя в суставы.

— Что вы делаете? — она отпрянула и тут же застонала. — Ох, у меня всё заболело. Спину просто ломит, а колени и локти будто разрывают на части.

— Так будет продолжаться, пока вы всё не расскажете нам, — с холодной улыбкой сказал я.

— Я и так уже всё рассказала.

— То, что ты рассказала — полнейшая чушь. Если не расскажешь, как на самом деле было дело, скоро совсем не сможешь двигаться. Тебе будет так больно, что будешь орать даже во сне.

— Что ты сделал? — выдавила она, потирая костяшки пальцев.

— Не важно. Единственная возможность избавиться от боли — признаться во всём. Даю пять минут на признание, или