постарел как будто, за ночь добавив себе лет пять. Доконают его эти происшествия. Мало того что перед королевой объясняться, так еще отправлять под суд давнего друга!

– Делай, что должен, Найджел, – севшим голосом выдал Рэдхэйвен. – Действуй по протоколу и не мучай себя. Официальное письмо в Королевский образовательный совет, копия – лично ее величеству. Ведь я состою на службе…

– Данн! – Ректор вскочил с края кушетки и нервными шагами расчертил палату. – Такое пятно на репутации будет трудно отмыть, друг мой… Невозможно. Даже при твоих связях.

– Сейчас меня мало волнует репутация. Как девчонка? – Рэдхэйвен с мученическим видом поднялся на локте. – Она тут? Цела?

– Мисс Ламберт на удивление упрямое создание. Всю ночь пытается брать двери штурмом. Не ожидал такого от теоретика, – пробубнил ректор и потряс в воздухе бумагой с гербовой печатью. – Данн, я не готов это отправлять… И вместе с тем я должен.

– Предлагаешь мне самому ей написать? – саркастично хмыкнул Рэдхэйвен, и Керроу накрыл бледное лицо руками. Издал не то стон, не то вой.

Я зажмурилась, набираясь храбрости. Вспоминая жутковатую ночь, которая могла завершиться Варх знает чем. Бег сильных пальцев по моим ребрам, жадные губы, не дающие свободы, темноту, наполненную волнующими ощущениями…

– Прошу прощения, сир Керроу. – Я толкнула дверь и врезалась глазами в Данна. Спряталась от его дикого взгляда, развернув корпус к ректору. – В-вероятно, мой крик в коридоре… истолковали как-то неверно…

– Мисс Ламберт! Не знаю, как вы сюда прорвались, но выйдите немедленно. Вы пострадавшая, и вам нельзя тут находиться, – отчитывал меня Керроу, пытаясь вытолкать в коридор.

Но силенок ему после бессонной ночи явно не хватало. А вот ко мне, напротив, вернулась энергия.

– Сир Рэдхэйвен не вламывался в мою спальню! – затараторила, ловя в фокус едкую ухмылочку Граймса. – Я впустила сама. И он не сделал ничего предосудительного.

– Вы вопили на весь этаж! – напомнил Керроу, указывая пальцем на выход. Предлагая продолжить разговор там, без свидетелей. – У вас все тело в ссадинах и синяках. Не знаю, что движет вами сейчас – страх или сострадание, но это лишнее. Сир Рэдхэйвен готов нести ответственность за содеянное. И он не станет мстить вам за правду.

Упрямо засопев, я выхватила из его рук бумагу и разорвала на несколько частей. Бросила на пол и поджала губы. Теперь я тоже нарушитель, можно наказывать.

– Мной движет недоумение, сир ректор, – пропыхтела, приглаживая вздыбившиеся волосы. – Еще раз повторю: сир Рэдхэйвен имел полное право находиться в моей спальне. Целовать меня. И прикасаться. Он мой жених!

– Простите, что?! – Керроу закашлялся, в отчаянии выпучив красивые синие глаза. Те самые, по которым мы с ума сходили на первом курсе.

Но сейчас мне больше по вкусу были черные. Иногда – золотые.

Ректор продолжал глазеть на меня, как на диковинку с Сеймура. Примерно так же я смотрела на Фиджа, когда мама впервые притащила ушастую нечисть домой. И я догадалась, что Керроу ждет от меня каких-то объяснений.

– Мы помолвлены. Официально, со всей магически заверенной ерундой. – Я пожала плечами, косясь на свои запястья. Они были усыпаны красными отметинами, словно там и впрямь имелись невидимые оковы. – Можете за подтверждением обратиться к моему отцу. Или я схожу в спальню за копией договора…

– Нет необходимости, мисс Ламберт, – сглотнул Керроу, окидывая удивленным взглядом товарища. – Это все действительно меняет дело. Пожалуй, ее величество мы можем не беспокоить, если вы не имели ничего против визита своего… кхм… Варх меня прибери…жениха.

– То, что под действием проклятия сир Рэдхэйвен пошел не куда-то еще, а к своей невесте… Так это должно мне льстить, – вздохнула философски, разводя руками. – Значит, я правильно сделала, что дала согласие на брак.

Уши под волосами зачесались, выдавая ложь, но ректор был слишком ошеломлен, чтобы это заметить.

– Но почему вы не поставили никого в известность? – сглотнул бедняга Керроу, тяжело усаживаясь на свободную койку.

– Мы заключили помолвку до того, как выяснилось, что сиру Рэдхэйвену предстоит стать моим преподавателем, – пробормотала в кулачок, отчаянно краснея. – Согласитесь, неловкая ситуация.

– Просьба вашего отца заиграла новыми красками…

– Очень глупая просьба!

– Данн! Ну мне-то ты мог рассказать? – Ректор возмущенно пнул ногой обрывки письма. – Я этой ночью чуть не поседел, пока выдумывал, как тебя оправдать.

– Не хотел ставить мисс Ламберт в неудобное положение. – Даннтиэль потер лицо, озарив его намеком на ухмылку, и продолжил вылавливать своим взглядом мой. Но я умело его избегала.

Ох, даю гхаррово копыто на отсечение, что улыбался он даже не тому, что я за него заступилась, а вот этой ремарке про «добровольное согласие». Оставалось только закатить глаза и пожелать немедленно под землю провалиться.

– Найджел… Будет слишком бесстыдно попросить всех, кроме мисс Ламберт, покинуть мою палату? – Рэдхэйвен закашлялся в кулак и натянул простыню повыше, оставив на виду лишь голые плечи.

– Когда тебя волновали приличия? – вздохнул ректор и махнул Граймсу, так и не стершему с лица едкую, отравляющую гримасу.

– Эйвелин… – прошептал Данн, едва за мужчинами закрылась дверь.

– Мм?

Я все-таки позволила нашим взглядам столкнуться. Обожглась, но вытерпела. Уф-ф-ф.

– Я ведь дал тебе возможность от себя избавиться. – Его ухмылка очертилась ярче. – Одно слово – и суд разорвал бы нашу помолвку. Никакого контракта, никакого «брачного рабства». Полная свобода, и вполне приемлемой ценой… Я сам сглупил.

– Ну да, всего лишь одна разрушенная жизнь! – вспыхнула возмущенно, подходя к его кушетке и присаживаясь на соседний стул.

– Я сделал тебе больно? – Он поерзал на подушке, пытаясь устроиться так, чтобы лучше меня видеть.

– Синяки? Заживут, мисс Лонгвуд их чем-то намазала, – махнула рукой, стараясь не замечать, что под простыней он, вероятно, и вовсе без одежды. – Не помню, в какой момент они появились. Наверное, когда вы… Ну или позже, когда… Гхм…

– Испугал тебя? – Он прикрыл глаза и медленно, глубоко вдохнул.

– Немного, – повела плечом.

– Ты должна кое-что понимать. Открой ушки и внимательно послушай, – велел так строго, что я на стуле выпрямилась.

– Я все понимаю, – закивала поспешно. – Это действие проклятия. Чары вожделения. Ректор мне объяснил, когда я его совсем достала.

– Чары, да…