бубнил он, путаясь и в ногах, и словах. Ничего вокруг не замечая, профессор запинался о собственную кушетку, разворачивался и возвращался к окну. – Он теперь закрыт! И все из-за меня… Ой, нет, не то. Как наоборот, душечка?

Он резко обернулся и посмотрел прямо в глаза, и я изумленно распахнула рот. Не факт, конечно, что Мюблиум меня признал. Может, вообще за призрака принял в этом тумане. Но поинтересоваться моим мнением это ему не помешало.

– Открыт? – подсказала осторожно, заходя внутрь.

Надо, наверное, уложить его обратно в постель и позвать дежурного целителя, пока он себе чего-нибудь в тумане не разбил.

– Точно! Или раскрыт… А может, разверзнут? – Он почесал седой висок и устало наморщил лоб. Словно не первый час пытался решить сложную задачку, что никак ему не давалась. – И он такой весь… Как объяснить? Ох, не помню слово! Дырявая голова!

Я сочувственно вздохнула и поднесла ему стакан с водой. Это самое страшное, что может случиться с великим умом. Забвение.

– Помоги, душечка. – Вдруг схватил меня за локоть и подтянул к самому своему носу. Вперил в меня безумные водянистые глаза, пытаясь разглядеть. – Тусклый… но только наоборот.

– Блестящий?

– Умница! Ух, как он сверкает! – воскликнул тот восторженно и отпустил, наконец, мой локоть. – Но тот, другой, тоже хочет себе такой блеск. Понимаешь, душечка… оно ведь каждому хочется. Да не каждому дано.

– Не понимаю, но очень сильно пытаюсь, – заверила старика, у которого от напряжения уже жилка на виске вздулась.

– Но когда спешишь, все выходит плохо. Никогда не торопись, делая что-то важное, душечка! – Он строго погрозил мне дрожащим пальцем. – Ему пришлось… пришлось поторапливаться… Видишь ли, она потерялась. Ах, нет же…

– Нашлась? – Я уже уловила «обратную» систему. Многие слова он помнил наоборот.

– Нашлась! Обнаружилась сама по себе, представляешь, деточка? – Его изможденное старческое лицо озарилось ликованием. – Небывалое!..

– Кто обнаружился, профессор?

– Яра…

– Яра? – наморщила лоб.

– Не просто «яра»! Не перебивай, душечка, – сердито пропыхтел профессор и пустился в обратный путь к окошку, сбивая углы. – Ира… Ния…

– Все три нашлись? – догадалась радостно.

– Ирнийяра! Какой запах… Ммм… – Он помахал над чайником-артефактом, направляя душистый пар себе в ноздри. – Нашлась… нашлась…

Я попятилась к выходу, а он продолжал бормотать незнакомые слоги, переплетая их между собой и создавая новые «яррины», «нииряны» и «ирянии».

Утром я быстро умылась, оделась в свежее и впихнула в себя пару крекеров, позаимствованных у Фиджа. И сразу направилась знакомым маршрутом.

Даже секунды не потратила на попытку переубедить ноги, чтобы те повели меня… ну, скажем, на завтрак. Или в библиотеку. Да хоть на полигон! Знала, что дело гиблое. И спустя некоторое время оказалась перед заветной дверью варховой палаты.

Даннтиэль нашелся у окна с чашкой кофе. Он уже был переодет в свою привычную черно-золотую одежду с эмблемами в самых неожиданных местах. И загар как будто вернулся на место.

– Мисс Ламберт. – Задумчивое лицо хитанца тронула улыбка, и мне показалось, что он по-настоящему рад меня видеть. – А я уж было решил, что вы начнете меня избегать. Собирался отправиться на поиски, как только допью кофе и получу официальную выписку.

– Я подумывала об этом, – призналась без увиливаний.

Правда подумывала на рассвете, проснувшись с кружащейся головой. Та всю ночь не останавливала вращение.

– Хорошо, что передумали.

– Я вчера, когда… когда ушла отсюда, – потерла щеки, уговаривая их не краснеть, – виделась с профессором Мюблиумом. Он говорил что-то странное, может, хоть вы поймете.

– Что именно? – Даннтиэль поставил чашку и сделал два шага ко мне. – Я наведывался к нему не раз, но Финиус все время спал или неразборчиво бредил в постели.

– Вчера он ходил по палате! Сам. И пытался вспомнить слова, – призналась ему, присаживаясь на кресло у небольшого кофейного столика.

Палата Рэдхэйвену досталась просторная, чистая, но вчера мне запомнилась только кушетка. И потолок. И сползающая с Даннтиэля простыня.

– Какие слова, Эйвелин?

– Что-то про открытый блеск и каких-то Нию, Иру и Яру, которые вдруг нашлись и теперь вкусно пахнут. Но, может быть, пахли и не они, – я развела руками, – там еще чайничек был. С травками.

– Ир-Нийяра? – Лицо Рэдхэйвена заметно побледнело, и загар снова сбежал. Какой непостоянный, ей-Варху!

– Точно! Она самая. Что за очередное исчадие Тьмы? – Наморщила нос, вспоминая морок Кхи-Гарда. У них у всех имена – язык сломишь. – И чем она пахнет?

Данн задумался и молчал не меньше минуты, изучая пальцы на своих босых ногах. Обуться он не успел, ботинки стояли у кровати. Затем решительно взлохматил волосы и сурово сдвинул брови.

– Страшное создание, – прохрипел голосом, внушающим трепет. – Не позавидуешь тому, кто повстречал Ир-Нийяру. Может остаться без рассудка. Ты уверена, что речь шла о ней?

– Ну… если вы знаете еще какую-нибудь Иру или Яру… – Я неуверенно пожала плечами. – Словом, профессор сказал, чтоона нашлась. Хотя сначала потерялась. И что-то закрыто. Точнее, открыто. Я, видит Варх, и сама уже запуталась, – тараторила бесперебойно. – И еще… что-то блестит. А кто-то завидует и тоже такое хочет.

– Это плохо. Но хорошо. – Он потер широкую бровь. – И все равно плохо.

Выглядел Данн странно. То ухмылялся, то хмурился. То снова расцветал в глупой улыбке, как мальчишка, попавший в безобидную, дружескую ловушку.

– Так плохо или хорошо? – Я встала, подошла и развернула его лицо к себе.

Как любой теоретик, я люблю загадки. Но в последнее время их перебор даже для меня.

– Я не планировал такого, Эйвелин, – признался он Варх знает в чем. – Не желал этого. Поверь.

– Ясно, – покивала обреченно.

А я уж было решила, что его вылечили и вот-вот выпишут.

– Хоть и понимал, что это неизбежно… Как ни убегай, рано или поздно оно тебя настигнет… в самый неожиданный момент. – Он обреченно бухнулся в кресло, которое недавно занимала я.

– Похоже, Мюблиум заразен. – Приложила ладонь к его лбу.

– И я снова смотрел куда угодно, но только не туда. Эйвелин… – Поглядел в мое лицо с искренним ужасом. Но потом снова улыбнулся.

Ау-у-у… Дежурные…

– Давайте я за Граймсом схожу?

– Ты в еще