Матерь гхаррова!

Туфли увязли в болотной трясине сразу, едва каблуки коснулись земли. Ноги застревали в корнях, вымученное запястье ныло – так упрямо Даннтиэль меня тянул в темноту. Похоже, он решил овдоветь сегодня же и избавить нас от грядущих страданий.

– Если кому-то расскажешь, Эйвелин, мне придется тебя убить. – Он наконец остановился у каких-то кустов и развернул меня к себе.

– Чего?!

– Ну, ладно, просто сильно отшлепать. – Закатил глаза. – Это не моя тайна, и разглашать ее нельзя.

– Мне дела нет до чужих тайн, – пробурчала, чувствуя, как ноги уже по щиколотки ушли в густую жижу.

– Ты как будто стала ниже…

– Да неужели?! – Ткнула пальцем вниз, в черноту.

Рэдхэйвен вытащил меня за талию из вязкой грязи и поставил рядом с собой.

– Спрашивай. Только быстро, Эйвелин. – Скинул с ладони мудреное фиолетовое плетение, и нас окутало призрачной дымкой.

– Зачем ее величество искала вас в академии? – сощурила глаза, чтобы лучше видеть надменный профиль.

– Больше Элсинор не может никому доверить свой недуг.

– И для этого надо было идти в спальню? Вы ведь в курсе, что пишет «Вестник»? – нахмурилась с недоверием.

– Мне все равно, что пишут в газетах. – Он раздраженно дернул плечом. – Не удивлюсь, если Элси намеренно пускает сплетни при дворе о своем ко мне расположении. С Дафной они хорошие подруги.

– Она одобряет эти жуткие карикатуры?

– Так легче объяснить, почему я постоянно путешествую с ней. Даже на частные мероприятия и в загородные резиденции.

– Вы ведь не так давно назначены главным мастером защиты двора…

В глубине леса кто-то голодно провыл, и я прижалась к Рэдхэйвену. Не мог он найти менее жуткое уединенное место?

– Я помогал ей и раньше, без официальной должности. Сначала ее недуг вызвал мой интерес…

– Как и мой? – усмехнулась с пониманием. Этот хитанец неисправим.

– М-да… И я попробовал ее излечить.

– Тоже, видно, нетрадиционным методом? – Усмешка моя стала злее. Сама себя не узнавала, ей-Варху.

– Весьма. Тогда, несколько лет назад, я был в паршивом состоянии…

– Сильно скучали, да?

– Словами не передать. Но это занятие… рутинное по своей сути… вернуло к жизни не только Элси, но и меня.

Рутинное… занятие… Да просто огхарреть!

– Словами не передать, как омерзительно это звучит. А уж как представляется! – заверила его сердито, отчаянно пытаясь не представлять. И не вспоминать лично подсмотренное.

– Романа у нас не было и нет, – глухо выдал Рэдхэйвен, за подбородок поднимая мое лицо к себе. – Но Элси – одна из немногих, кто умудрился завоевать мое расположение и может рассчитывать на мою помощь. Список поистине небольшой, Эйвелин. И состоит буквально из нескольких имен, среди которых Грегори Кольт, Финиус Мюблиум, Найджел Керроу и… и ты, колючка.

– Так помогите мне! – Я всплеснула руками, и плащ на мне распахнулся, впуская колючий холод. – Потому что я ни гхарра не понимаю. И меня как теоретика магии это крайне нервирует.

– Эйвелин… Ее величество проклята. – Он запахнул плащ и вернул пальцы на мое лицо. Голос Рэдхэйвена стал приглушенным, тихим, я едва могла его расслышать. – То «покушение», что из юной невесты сделало ее вдовствующей королевой, оставило след. Она выжила чудом: проклятие было смертельным. Ее супругу повезло меньше.

– Но кто посмел?..

– Не перебивай. – Меня строго щелкнули по носу. – Мне не удалось снять его. Месяцы попыток – все впустую. Я усыпляю чары, а они пробуждаются вновь, и вечно не вовремя. Хроническая хворь обжигает, мучает Элсинор, но и лечение не приносит удовольствия. Как бы оно ни выглядело со стороны, это далеко от интимных развлечений.

Под суровым взглядом хотелось съежиться. Я мало что понимаю в этих его «развлечениях», но выглядело похоже. Очень. Похоже.

– Нужен постоянный контроль. Монарх не может проявлять слабость на людях, – вещал Даннтиэль, накручивая полы моего плаща на кулак. – Поэтому я всегда при ней на случай внезапного обострения.

– Она за этим вызывала вас в Хитану?

– Я не могу быть все время рядом, – он кивнул, – а она не может доверить свою уязвимость лекарю. Ее проклятие слишком уж специфическое.

– Это, наверное, не мое дело. – Я почесала затылок, морщась от гнета чужой тайны.

– Тепеть уже ваше, раз спросили, мисс Ламберт! – Он сдвинул черные брови, и тьма сгустилась на лице мастера проклятий. – Король взял то, что ему не принадлежало. Из великих странствий по Междумирью он привез супругу необычайной красоты… И посадил на трон подле себя. Очень глупый поступок.

– Почему же глупый? Он снял с нее оковы! – возмутилась обвинению.

– Он забрал ее из Керракта, Эйвелин, – «разжевал» он для неразумных, шевеля бровями в непонятных намеках. – Из гарема одного из клановых лидеров. Только очень легкомысленный человек рискнет всем своим миром из-за… женщины, – добавил с укором. – Но, справедливости ради, его к этой глупости подтолкнули.

– Вы бы своим миром ради женщины не рискнули. Это я уже поняла, – проворчала в кулачок.

– Я рискую своей нервной системой. Это тоже великая жертва, – пробубнил он в ответ.

– Рассказывайте дальше.

– Их брак получил священное благословение самого Варха, как и положено монархам. Но боги сыграли с ними жестокую шутку. Один отдал то, что нельзя было отдавать. Другой принял то, что нельзя было принимать. Третья надоумила короля на этот глупый подвиг. А разменной монетой оказалась Элсинор. Боги наигрались и бросили девчонку умирать в новом для нее мире. Все, Эйви. Конец «сказке».

– Вы сказали, что проклятие специфическое, – напомнила Даннтиэлю.

– Оно не наше. Не эрренское, – качнул он головой. – Это демонская метка, каждой своей нитью ведущая в Керракт. Печать владения, что Элси получила от своего «хозяина». Несущая в себе смертельное проклятие за измену. Она не имела права сочетаться браком и делить ложе с другим мужчиной. Керракт жесток… но это Керракт.

– Оно… их… прямо… когда?.. – промямлила, разглядывая золотую эмблему.

– Король умер сразу, в постели. Частью смертоносных искр чары осыпались на живот и бедра его супруги, но она спаслась. – Даннтиэль потер бровь. – Как я уже сказал – чудом. Весьма… кхм… рогатым.

Я схватилась за