и разорвало все внутри так, что даже Райсу не заштопать.

– А у меня нет большего желания, чем их вернуть. Свобода не всегда приносит счастье, – сдавленно прошептала ее величество и быстрым шагом вышла из сада.

Я отлепилась от старого ствола и проводила юбки растерянным взглядом.

– Похоже, у вас тоже имеется талант доводить до слез, – процедил Рэдхэйвен, появляясь с той самой стороны, в которую убежала королева.

– Чего? – Я аж поперхнулась.

Да более мирного теоретика еще поискать. То, что я на него с подушками бросаюсь, еще не значит, что на всех.

– Давно не видел, чтобы Элси плакала, – пояснил Даннтиэль, покручивая в руке стакан. – Что вы ей сказали?

– Что рабство в Эррене так-то отменили тысячу лет назад, сир рабовладелец! – фыркнула сердито. – Но, похоже, наша королева весьма неразумна, раз мечтает о кандалах.

– Напротив, она правит очень мудро. Как любое неглупое дитя, она прислушивается к советам старших, – строго выдал проклятый хитанец. – Не хотите мне объяснить, какая живность вас укусила, раз уж для анжарских ос нынче не сезон?

– Не хочу.

– И все-таки вы мне сейчас все объясните. – Он настойчиво вернул меня к стволу.

– Судя по всему, вы решили наградить свою вынужденную невесту рогами без всяких проклятий, – выплюнула ему в высокомерное лицо. – Так вот, смею заверить, сир Рэдхэйвен, дамам они тоже не к лицу.

– Какими рогами?

– Вероятно, зелеными. Или в полосочку. Мне без разницы, – тараторила заведенно. – Я в полной мере осознала и прочувствовала, насколько вы ценны короне.

– Она вам что-то сказала?

– Зачем же говорить? Я сама все видела. Из шкафа. Этими вот глазами!

Посмотрела в упор в его черные. Которые золотыми становиться пока не собирались, но еще не вечер. То есть вечер, но не поздний. Словом, для меня мастер проклятий сиять отказывался.

Ну и Варх с ним!

– Вы явно видели что-то не то, Эйвелин.

– Сами шипели на меня ощипанным квахаром, когда я всего один танец уделила Вейну… А днем!

– Днем я не сделал ничего, что могло меня как-то перед вами скомпрометировать.

Да он меня совсем за слепую держит? Думает, я дальше своих книг ничего не вижу?

– Правда? То есть мне тоже так можно, раз уж у нас с вами все «двустороннее»? – уточнила с вызовом, решительно топая к выходу из благоухающего любовью сада. Он пах не для меня. Как и Даннтиэль. – Пригласить Диккинса в свою спальню, задрать юбки и стонать на подушках? Благодарю за дозволение… Я немедленно приступлю к той фазе, в которой я мщу вам той же монетой!

Пыхтя загнанной россохой, я добежала до нашего вояжера, захлопнула дверцу перед надменным носом одного гхарра и велела водителю трогаться.

Мой выигрыш еще не растратился, и я могла позволить себе одинокую поездку до академии. Хоть какая-то польза от этого квахара.

Глава 33

Вояжер резко затормозил, и я ухнулась носом в диванные подушки напротив. Уфф!

– Я понимаю, конечно, что дорога далека от идеала, но не могли бы вы… – промычала, отлепляя себя от кожаного сидения.

Проглотила остаток фразы, увидев ошарашенное лицо водителя. Он будто узрел впереди нечто настолько страшное и мрачное, что как-то разом побелел. И даже ритуальным знамением себя осенил.

Дверь распахнулась, и внутрь взобрался мой рабовладелец. Пыхтящий, как судно, разрываемое темным топливом.

– Маленькая зараза, – бубнил себе под нос, устраиваясь на диванчике рядом со мной. – Такая умненькая, а такая…

– Какая?

– Такая! – фыркнул и махнул рукой ошалевшему водителю. – Истинный теоретик! И «исследование» провела, и факты «проверила»… Только выводы сделала совсем неправильные.

– Я хороший теоретик. И выводы у меня обычно верные. – Я отвернулась к окну, сердито сопя. – Терпеть не могу, когда меня держат за идиотку. Извиваетесь, как подгоревший анжарский змей. Когда вы говорили со мной прямо и открыто, пусть даже жестоко, вы мне больше нравились.

– Нравился? – хрипло уточнил Рэдхэйвен, все самое ценное пропустив мимо ушей. И зачем-то пододвинулся ко мне на диване.

– Разонравились! – Я выпустила изо рта кипящий воздух и растерла горячие щеки.

– Совру, если скажу, что ревность тебе не идет. Но у тебя нет для нее объективных причин.

– Я не ревную, – проворчала сердито.

Вот ведь выдумал! Я же разумный человек, а не какая-то…

– Эйвелин… – Он развернулся ко мне всем корпусом и зажал в углу дивана.

– Я в этот брак не напрашивалась, сир! – прошипела, упираясь в вархова хитанца ладонями. – Более того: я очень даже против. И я знаю, что ни гхарра у нас не «двусторонние» обязательства. Читать я пока не разучилась. Так что я требую…

– Внимательно слушаю.

– После всего увиденного… т-требую расторгнуть брачный контракт… – Задохнулась под прижавшейся ко мне тушей. – Потому что… если не отпустите меня по-хорошему… я буду вам самой худшей женой, какую только сможете вообразить!

– Это я уже понял, – пропыхтел Рэдхэйвен, порывисто целуя меня в выкрученное запястье. – Варх меня дернул в это ввязаться…

– Так не ввязывайтесь!

– Не могу. Не могу, зараза. – Жарко поцеловал в развернутую ладонь. – И объяснить не могу… Я не имею права разглашать. Я связан… очень серьезными обещаниями.

– Просто обещаниями? Даже не клятвой? – фыркнула, отбирая у него свою ладошку.

– Я дал слово ее величеству, что никто не узнает о таинствах наших с ней встреч.

– Значит, встречи имеют место? – отпихнула его на противоположный диван и выдохнула, чувствуя себя совершенно измотанной.

Невыносимо тяжелый человек. Во всех смыслах.

– Имеют, Эйвелин, – кивнул сдержанно. – И будут иметь и дальше.

– Превосходно!

– Это мой долг.

– Задирать юбки королеве? А больше во всем дворе этим заняться некому? – Я прочесала пальцами разлохматившиеся волосы и сцепила руки в замок на затылке.

Несносный квахар. Таким даже суп жалко портить!

– Элси доверяет только мне.

– Или рассказывайте все как есть, или не смейте появляться у меня на пороге. – Погрозила пальцем перед его носом. – Ни до свадьбы, ни после, ни даже во время!

Рэдхэйвен нахмурился и резко выдохнул в кулак.

– Притормози, – стукнул в стекло водителю.

Спрыгнул со ступенек вниз, выдернул меня из