Валери смолкла.

— Спасибо, — прошептала я потрясённо.

Она кивнула.

— Я принимаю твою благодарность, Иляна, дочь твоей матери и супруга Аратэ-Без-Дома.

— Мне казалось, ты всегда меня терпеть не могла…

— Это так. И сейчас я не буду рада, если ты вернёшься. Для тебя будет лучше никогда не встречаться с Его Высочеством Эрсием Звёздным. Не возвращайся. И ты, Аратэ, сын твоего отца, тоже. Золотой дом вычеркнул твоё имя из Золотой скрижали, ты теперь чужак. Ты ударил лицо королевской крови и теперь подлежишь розыску и наказанию. Я не стану требовать с тебя сатисфакции за тот вызов, который ты мне бросил. Но если вы наши пути снова пересекутся, не рассчитывайте на моё покровительство. А теперь — прощайте.

И она бросила хрустальную монету.

Я сделала шаг, цепляясь за мужа. Кафельный пол оказался холодным и шершавым. Мои колени дрожали и подгибались, но… Я закусила губу, оглянулась и посмотрела на Аратэ.

— Как? У нас же мир без волшебства. Как… И ты…

— Магия это энергия, — мягко пояснил Аратэ, бережно поддерживая меня. — Её не может не быть. Вы просто не улавливаете её, только и всего. Не умеете ловить и направлять её потоки. Как мы не умеем — электричество.

Ещё шаг и ещё, я подошла и коснулась окна. Рассмеялась, и тут же заплакала. Аратэ подошёл, обнял, прижав меня к себе.

— Йахэ, йахэ, — прошептала я, улыбаясь и глотая слёзы, — вот же глупая у тебя жена, да? Мне надо радоваться, а я плачу…

Аратэ принялся целовать мои щёки, губами собирая с них слёзы. А потом вдруг рассмеялся:

— Пойдём, попробуем, как тебе понравится близость иначе.

Хотел подхватить меня на руки, но я шагнула назад, удерживая его.

— Подожди… Но если… если…

Задохнулась от предвкушения и страха, а потом, преодолевая его, распахнула крылья. Взмахнула ими, поднимаясь над полом.

Мои крылья… мои…

— Почему же раньше они не…

— Просто ты даже не пробовала их открывать, — предположил Аратэ.

Эх, Иляна! Я рассмеялась, взлетела, стукнулась головой о потолок, опустилась на ноги и обернулась к мужу.

— Да! Мы сделаем калмыцкую свадьбу. И я покажу тебе степь без конца и края. А ещё там я смогу полетать, не привлекая внимания. Или… давай прямо сейчас полечу, уже ночь, никто не заметит…

— Кошку, — вдруг выдохнул Аратэ. — Я подарю тебе кошку, какую только пожелаешь, если прямо сейчас мы вернёмся в спальню. Хочу, чтобы ты меня почувствовала… всего.

Я уставилась на него.

— Ты что, покупаешь мою близость?

— Нет, — он замотал головой. — Я просто предлагаю взаимовыгодную сделку. А завтра поедем делать калмыцкую свадьбу. В Элисту.

Лепрекон, одним словом. Я расхохоталась и… ну это правда была очень выгодная сделка.

— Собаку, — возразила ему. — Теперь я могу это позволить.

Но поехали мы только через неделю, после того как купили платье и всё необходимое. И всё это время я просыпалась по ночам в холодном поту, щупала ноги и шевелила пальцами. Не верилось, что я больше не инвалид.

Глава 62

Аратэ злится

— Как много неба! — были первые слова моего лепрекона, едва мы въехали в степи.

Чёрные очки рыжику необыкновенно шли. Он остановил машину, вышел и замер, потрясённый.

— А земля она… её кто-то равнял, или она сама по себе такая?

— Это степь, — пояснила я.

Вечер качал травы, а между ними белыми, жёлтыми, красными огоньками вспыхивали цветы. Пахло так, что вскоре у меня закружилась голова. Калмыкия, как же я соскучилась!

Мы снова сели в машину, Аратэ вытащил телефон и снял блокировку, глянул на экран.

— Двадцать четвёртое апреля. Здесь то же время, что и в Питере, нет Благого и Неблагого дворов, тогда почему так жарко?

Я рассмеялась. Он включил кондиционер, завёл тачку и позвонил:

— Здравствуй, Артём. Проверь температуру в регионах юга и там, где уже ближе к тридцати и за тридцать, запускай программу «лето».

— Ты можешь хотя бы сейчас не заниматься бизнесом? — поинтересовалась я, когда он положил трубку.

— Не могу, Пыжик. Деньги они как… цветы. Один день не польёшь — завянут. Ты вот можешь заниматься спортом раз в неделю?

— Я скучаю по тебе, когда ты весь в делах, — призналась я, отворачиваясь и разглядывая пейзаж, мелькающий за окном.

— Если я не буду в делах, то мы останемся нищими. Ты хочешь бедного мужа?

Понятие нищеты у лепрекона было специфическим.

— Послушай, — я мягко коснулась его руки, снова любуясь на чёткий профиль, — лучше я буду женой бедного мужа, чем мужа, которого дома нет двадцать четыре на семь, а когда он есть, то его внимание сосредоточенно не на мне, а на ноуте или телефоне.

И я увидела, как сжались светлые губы. Да что это с ним? Всю неделю Аратэ был дёрганным: то становился бешено-нежным, то замыкался в себе. И вот сейчас его пальцы стиснули руль так, будто рыжик только учился водить. Хотя он, конечно, и был новичком, но всегда вёл себя в автомобиле очень расслабленно.

Внезапно мы остановились. Аратэ откинулся на спинку кресла и перевёл дыхание. Я молчала, чувствуя нарастающую тревогу.

— Иляна, — даже голос его от волнения стал низким! — я, наверное, гад последний… всё оттягивал и… Но ты пойми, я не альтруист. Я не привык думать об интересах кого-то ещё и… Да, я не привык жертвовать своими интересами в интересах, противоположных моим. Даже если речь идёт об интересах очень… близкого человека.

Я стиснула сумочку и прикусила губу. Что это с ним⁈ Аратэ побарабанил пальцами по оплётке руля, глубоко вдохнул и медленно выдохнул сквозь зубы.

— Прости, я… я сразу должен был, но…

— О чём ты⁈

Мне вдруг подумалось, что история повторяется. Как тогда, с Пашей. И меня снова кидают. «Прости, дорогая, но я встретил другую…». Сердце зашлось от боли.

— Я хотел сказать тебе, ты… не обязана. Правда. Да, ты дала мне слово, но я прощу тебе его. Ты была калекой, Иляна, и у тебя не было выбора, а я воспользовался твоим положением и… Буквально вынудил тебя выйти за меня замуж. Знаешь, когда тебе вернулись ноги, я сначала обрадовался, что это произошло уже после того, как ты стала моей женой, потому что… Ну да, я эгоист. А потом…

— Замолчи, — приказала я шёпотом.

Очень и очень разгневанным шёпотом. И вышла из машины. Долго стояла, обхватив себя руками, пока Аратэ не подошёл ко мне, не обнял и не прижал к себе. Я оглянулась, моргая и пытаясь прогнать слёзы.

— Что ты несёшь, Аратэ⁈