Поветрие непрошенно прокралось в него с соленой волной: темное, полное магии, окончательное.

Элм отпрянул назад. Он уткнулся спиной в грудь Айони, и та обняла его за талию. Элм наблюдал за тем, как корчится в тумане его брат. Он никогда не смог бы нарисовать это, но он хотел посмотреть, ему было необходимо запечатлеть это в памяти.

– Помоги мне, – прошептал он Айони.

Она положила руку поверх его ладони, и они разделили тяжесть меча Короля-пастуха. Затаив дыхание, они опустили острие меча к груди Хаута – к тому же месту, куда он ударил Айони, – над Колодой.

И надавили.

Казалось, Хаут и не заметил, как клинок пронзил его сердце. Туман, Дева и уроки боли отняли у Хаута Роуэна что-то жизненно важное. Когда кровь хлынула, сперва тонкой струйкой, потом в полную силу, проливаясь на Колоду Провидения, пропитывая собой древний бархат, Элм стиснул зубы. Задержал дыхание.

Какое-то ужасное мгновение ничего не происходило. А потом, одна за другой, Карты Провидения исчезли.

Хаут продолжал биться. Дева уже начала исцелять его, плоть стягивалась вокруг клинка в груди. Но он все еще был потерян.

– Нет! – выкрикнул он. – Нет, я не уйду!

Айони охватила дрожь, но ее хватка на мече – поверх ладони Элма – оставалась крепкой.

С жалобным хрипом Хаут вдруг замер в жутковатом оцепенении, он закатывал глаза, пока зелень радужек не исчезла, оставив лишь белизну, прорезанную алыми жилками гнева.

Когда туман в комнате начал рассеиваться, он потянул Хаута за собой. Тот сорвал свое тело с меча, пошатываясь, прошел мимо Элма и Айони и вывалился в окно. Без звука, без последнего слова, король Бландера исчез, став последней жертвой тумана и ненасытной западни Владычицы Леса. Все, что от него осталось, – корона, которую он обронил: позолоченный венец из переплетенных ветвей рябины, упавший на могилу Короля-пастуха.

Когда Элм и Айони оглянулись на залитый кровью камень в сердце комнаты, Колода исчезла. На ее месте зияла расселина, в которой лежала единственная незнакомая Карта.

Голос Айони дрогнул, по ее лицу потекли слезы:

– Мы сделали это.

Лунный свет озарял комнату, проникая сквозь прогнившую крышу. Элм поднял глаза, чувствуя, как сердцу становится тесно в груди, и вгляделся сквозь щели в потолке в ночное зимнее небо, свободное от тумана, и оно было такого цвета, названия которому Элм не знал. Луна, звезды – все сияло так ярко, что перехватывало дыхание. Мир вокруг них был безупречен.

Айони крепко прижалась к нему и подняла голову к небу.

– Это прекрасно.

Элм поднес ее руку к своим губам. Он был уверен: Владычица Леса не заботится о скромных жизнях людей. Но в тот миг, когда спустя пять сотен лет туман наконец рассеялся, а он стал королем Бландера, Элм поднял глаза к ночному небу, прижал к себе Айони Хоторн и понял каждой, даже самой никчемной и сломанной, частичкой себя, что все в его жизни вело к этому моменту, словно это было начертано в ветвях деревьев. Неровный чудесный круг с его именем в центре.

Он поднял Карту, лежащую в сердце камня, спрятал ее в карман и вместе с Айони выбрался из комнаты.

Когда они вышли на луг, все костры уже догорели. Все было тихо, мир вокруг был нежным и без изъяна.

Весь, кроме кровавого следа, тянущегося обратно к замку.

Глава сорок девятая. Рэйвин

Где бы Рэйвин ни оказался, там было слишком шумно, чтобы это могла быть иная сторона завесы. Смерть должна была быть безмятежной, словно погружение в сон. А это…

Это была агония.

Он тащил себя по снегу к замку Ю, и кровавый след отмечал его путь. Боль в боку стала ослепительно-жгучей, и на миг зрение померкло: он потерял сознание. Когда он снова открыл глаза, его касались чьи-то руки, а где-то над головой звучали резкие голоса.

Его подняли и понесли.

– Деревья, ну и тяжеленный же ты, – выругался кто-то.

Шея Рэйвина безвольно болталась, голова скользила сперва по снегу, затем по каменным плитам пола. Руки подхватили ее и дернули вверх. Рэйвин моргнул, и перед его глазами заплясали тени.

Петир держал его за плечи и шагал спиной вперед, ведя за собой через замок остальных: Джона Тисла, Фенира и Моретту.

– Не смей умирать у нас на руках, – предупредил он.

Кинжал Хаута все еще торчал из бока Рэйвина, как мертвая ядовитая ветвь. Его рука дрожала над рукоятью.

– Не трогай, – резко сказала Моретта, держа его за ноги.

Рэйвин попытался заговорить, но челюсть была словно железная клетка, а зубы сжались от боли. Вместо слов вышел лишь приглушенный стон.

– На стол его, – скомандовал Фенир, тяжело дыша.

Рэйвин посмотрел в потолок. Сводчатый, с упрямой паутиной, прячущейся по углам. Большой зал замка Ю.

Единственной мыслью, что билась в его разуме, было: «Я истекаю кровью на столе, за которым завтракали мои родители».

– Где Филик держит свои снадобья и инструменты? – крикнула Моретта.

– Я принесу, – Джон Тисл, опрокидывая стулья, вылетел прочь из зала.

Рядом с Рэйвином появились его брат и сестра. Джеспир ахнула, увидев рану, и побледнела еще сильнее, чем прежде.

– О нет…

Эмори сел за стол и положил голову Рэйвину на грудь.

– Еще нет, Рэйвин. – Его дыхание было медленным и неровным. – Еще нет…

Рэйвин закрыл глаза, смаргивая скопившиеся в их уголках слезы.

Тисл вернулся, и его громогласный голос раскатился по залу:

– У меня есть бинты, иглы, бальзамы и… деревья знают, что это за настой, воняет гнилью. – Он швырнул все на стол, и дрожь, прокатившаяся по столешнице от удара, пронзила бок Рэйвина резкой болью.

Джеспир выругалась, ее руки дрожали, пока она разворачивала бинты.

– Что… что нам делать? Если вытащим нож…

– Он истечет кровью в считаные мгновения, – отрезала Моретта.

Они спорили, как его спасти. Голоса становились все громче, в них все сильнее звенела паника, а Рэйвин качался на волнах забытья, то и дело теряя сознание и вновь возвращаясь в реальность. Он хотел попросить кого-нибудь растопить камин: он так ужасно замерз. Но говорить, дышать, даже моргать было слишком больно. Он все смотрел в потолок, и с каждой секундой большой зал становился все холоднее. Темнее.

Тени смыкались вокруг него, зовя по имени.

«Рэйвин Ю».

«Рэйвин Ю».

– Рэйвин Ю!

Все застыли. Голос прозвучал снова, громче.

– Рэйвин Ю!

Дверь в большой зал распахнулась с такой силой, что сорвалась с верхней петли. Сначала Рэйвин видел лишь темный зловещий силуэт, который шагнул вперед, оттолкнул Фенира в сторону и наклонился над Рэйвином.

Желтые