Движение отозвалось тупой болью во всём теле. Она опоясывала, отдавалась в спине и животе.

Бен поймал мои губы и нежно поцеловал, чуть улыбаясь. По телу пронеслась волна сладостной дрожи. Мне до слёз не хватало его губ, рук, прикосновений. Без них мир казался пустым и чуждым.

Я открыла глаза и заморгала, ослеплённая дневным светом. А Бен отстранился, разглядывая меня. Ушло время на то, чтобы сфокусироваться на его чертах. Нахлынуло ощущение спокойствия, защищённости.

На миг почудилось, что мне всё приснилось, но во взгляде Бена промелькнуло облегчение, и всё встало на свои места. Уронив тяжёлую голову на подушку, я огляделась.

Просторная комната в голубых и песочно-золотых тонах с высоким потолком. Перламутрово-бежевые шторы на стрельчатых окнах были задвинуты, но солнечный свет заполнял помещение, отбрасывая на пол узорчатые тени.

Кровать, на которой я лежала, была высокой и стояла между двумя окнами. Я запрокинула голову и осмотрела металлическую кованую спинку — переплетающиеся вьюны.

На стене висела картина с пёстрыми птичками. Их былая целая стайка — розовые, красные и синие порхающие пятнышки на бледно-жёлтом фоне. Постельное белье было бледно-голубое.

Слева на тумбе стояла ваза с розовыми пионами. Напротив кровати располагался шкаф тёмного дерева со стеклянными дверцами и кресло, обитое синим бархатом. Нам ним было полотно с весенними цветами. Розовое, жёлтое и синее на небесно-голубом.

Обе картины будто перекликались, являясь единым целым, по недоразумению разделённые и вынужденные тосковать друг по другу. Рядом со шкафом находилась дверь в уборную, а дверь в комнату загораживала золотисто-белая ажурная ширма.

Пахло травами и благовониями, но дышалось легко и свободно. Отдельная палата в госпитале Академии — не думала, что когда-нибудь здесь окажусь.

Бен сидел на стуле с высокой спинкой. Сложив руки на кровати, он опустил на них подбородок. На переносице у него пролегла морщинка усталости.

В сине-голубых глазах смешалась боль с гневом. Я осторожно сглотнула и протянула руку, коснулась его лица. И замерла, разглядывая своё запястье — от ножевых ран остались лишь розовые, едва различимые шрамы.

Я приподняла край одеяла, чтобы посмотреть, что мешается внизу. Бен поймал меня за руки и накрыл их своими ладонями. Он так смотрел, что у меня дыхание сбилось.

Высвободившись, я стала себя ощупывать поверх одеяла, но ничего не почувствовала. Бен привстал и, поймав меня за локти, притянул к себе.

— Тише, тише. Всё хорошо. Не нужно этого делать.

Я застыла, глядя на него. Он моргнул, и на лице его промелькнуло подавленное выражение.

— Только не вздумай себя винить, Бен.

Он мазнул взглядом вдоль моего тела, скрытого одеялом, и посмотрел в упор.

— Наверняка был способ предотвратить это.

— Что случилось — то случилось. Иногда никак нельзя повлиять на события. Они просто происходят, и всё.

Бен наморщил лоб и пропустил мои руки в своих ладонях. Но когда они почти выскользнули, поймал за правую кисть и сжал её. Шрамов на запястьях не осталось — они исчезали на глазах.

Но меня удивило другое — черноты под кожей тоже, как ни бывало. Я невольно ахнула.

— Верховная Ведьма приходила ночью. Благодаря её стараниям, ты быстро исцелилась.

Моя рука в его ладонях дрогнула, когда я вспомнила о ранах на животе. Бен напрягся и коротко качнул головой.

— Нет, Эшли. Не нужно тебе на это…

— Мне жить с этим, Бен, — прикрыв веки, прошептала я. — Я хочу увидеть.

Отодвинувшись, я перевернулась на спину. Боль сосредоточилась внизу живота, расходясь лучиками выше. Поджав губы, Бен опустил голову, пряча вспыхнувший в глазах гнев.

Я знала, что злился он вовсе не на меня, поэтому прикрыла веки и перевела дух. Шевельнулась постель — Бен приподнялся и снова развернул меня к себе.

Распахнув глаза, я упёрлась руками в его грудь. Тогда он привстал и взял моё лицо в ладони. От тепла, хлынувшего от него, сбилось дыхание.

Взгляд упал на его шею, на жилку, трепещущую на горле. Она выдала его волнение, а сила, обдавшая вибрирующим жаром — страх. То, что скрывалось под одеялом, тронуло Бена, напугало. От этой мысли сердце пропустило удар, во рту появился холодок.

Посмотрев на его чёрную рубашку с закатанными рукавами, я подавила тяжёлый вздох. Чёрный цвет придавал его глазам грозовой оттенок, и в них как будто клубился дым.

Хотелось в них тонуть, лететь навстречу буре, провалиться в неё к ехиднам и забыться. Но мне хватило силы воли не поддаться соблазну.

Я подняла взгляд к его лицу. Протестующе качнула головой, но Бен оказался сильнее. Или я недостаточно сопротивлялась. Он не хотел, чтобы я видела то, что видел он, но чутьё подсказывало — у нас разные мысли на счёт моего ранения.

В памяти всплыли обрывки той ночи — мельком пронеслись, как спектакль на ускоренной перемотке. Я задрожала, уставившись на тяжело вздымающуюся грудь Бена.

Воспользовавшись моим замешательством, он подоткнул одеяло и сгрёб меня в охапку, придвинул к себе. Я свернулась комочком, вцепилась пальцами в ткань рубашки.

Его дыхание согревало кожу — Бен зарылся лицом в мои волосы. Я слышала его учащенный пульс, ощущала напряжение и дрожь, где-то под кожей — глубоко внутри. То ли гнев, рвущийся наружу, то ли сдерживаемая нежность. Или всё сразу.

Я отодвинулась, и ему пришлось оторваться от моих волос. Посмотрев ему в лицо, я глубоко вдохнула. Один только вид Бена внушал умиротворение. Я силилась вспомнить, как попала в палату, но не могла.

Более того, исчезли боль и слабость. И произошедшее воспринималось, как давний ночной кошмар. Нахмурившись, я разжала пальцы и выпустила его рубашку.

— Сколько я спала?

Он успокаивающе погладил меня по рукам. И, склонив слегка голову, посмотрел в глаза.

— Бен? — мой голос дрогнул.

Он упрямо молчал, на лице промелькнула тень печали. Скулы его напряглись, черты обрели резкость.

— Несколько дней, — наконец, овтетил тихим, чуть хриплым голосом.

— А точнее?

— Два дня.

— И за два дня на мне раны зажили, будто не ножом кромсали, а кошка расцарапала?!

— Очевидно, владычица Эгморра настолько сильна, что может исцелить практически любую травму, — он поджал губы, хотя собирался сказать что-то ещё.

— Ты её видел?

— Нет.

— Но ты всё это время был рядом? — я забралась ладонями под его рубашку и обвила руками талию.

Только он мог дать мне чувство уюта. Хотелось вцепиться в него — закрыть глаза и просто держаться, наслаждаться его присутствием.

— Не с самого начала, — тихо произнёс Бен и прижался щекой к моей макушке. — Никто из нас троих не видел, как ты уходила. Я проснулся и обнаружил пустую постель, после