Я кликнула на следующее.

Другой угол. Кто-то снимал сбоку, ближе к алтарю. Качество лучше.

Камера увеличивает — дрожащая, пытается приблизить, но картинка размывается.

Часть тела заблюрена — размыта цифровым квадратом, скрывающим детали.

Комментарии кипели:

"ЗАЧЕМ ЗАБЛЮРИЛИ?! Я ХОЧУ ВИДЕТЬ"

"У кого есть полная версия без цензуры??"

"Кто-нибудь снял нормально?!"

"YouTube удалил оригинальное видео, это перезалив с цензурой"

"Но ВЫ ВИДЕЛИ РАЗМЕР??? Даже через блюр понятно, что там..."

"Девочки, я пересмотрела 10 раз, и даже с цензурой видно, что это ОГРОМНО"

"Неудивительно, что невеста сбежала с ним ха-ха"

"Кто-то измерил по пикселям — примерно..."

Я пролистала дальше, и желудок скрутило от абсурдности — люди спорят о размере вместо того, чтобы ужасаться магии, существу, вторжению в их мир.

Я кликнула на третье видео.

Интервью. Новостной канал. Сара, моя подружка невесты, сидит в студии — бледная, растерянная.

"Я не знаю, что это было, — говорит она, голос дрожит. — Но это было реально. Я видела его. Мы все видели. Он был... не человеком. Уши заострённые, глаза светились, и на коже были... узоры. Живые узоры."

Ведущий наклоняется:

"И что произошло с Мейв?"

"Он забрал её, — шепчет Сара. — Просто взял и унёс. Посадил на этих страшных коней. Вспышка света, и их не стало."

Следующее видео. Другой канал. Клара и Эмма вместе.

"Это была не постановка, — настаивает Клара. — Я стояла в двух метрах. Видела всё. Его кожа была... горячей. Воздух вокруг вибрировал. Это была магия."

Я кликнула на следующую ссылку.

Видео с улицы. Кто-то снимал из окна соседнего дома.

Эндрю.

Он стоит у входа в бизнес-центр — идеально сидящий пиджак, волосы аккуратно уложены. Толпа журналистов окружает его, микрофоны тычут в лицо.

"Мистер Коллинз! Что вы можете сказать о похищении вашей невесты?"

Эндрю смотрит в камеру — лицо бледное, но контролируемое. Взгляд холодный, закрытый, мёртвый.

"Не важно, кто это был, — говорит он отрывисто, челюсть сжата. — Но я найду его."

"И что вы сделаете?"

Эндрю останавливается, поворачивается к камере, и в его взгляде вспыхивает что-то тёмное.

"Разорву его, — произносит он тихо, но так, что каждое слово режет. — За то, что посмел к ней прикоснуться."

Он разворачивается и уходит, не отвечая на остальные вопросы, оставляя журналистов кричать за спиной.

Желудок скрутило.

Я пролистала дальше.

Статья за статьей. Видео за видео.

"Церковь заявляет: это происки дьявола"

Интервью со священником — не отцом О'Брайеном, кем-то другим, из Дублина, с суровым лицом и крестом на шее.

"Это знак, — говорит он, голос звучит проповедью. — Знак того, что грядёт судный день. Демоны ходят среди нас. Искушают праведных. Мы должны молиться. Мы должны быть готовы."

"Ватикан направил делегацию для расследования"

"Организация 'Святой Георгий' заявляет о начале охоты на нечисть"

"Оккультисты съезжаются в Корк: 'Это портал в другой мир'"

Рован стоял за моей спиной, молча наблюдая за экраном, и я чувствовала напряжение, что исходило от него волнами.

— Что это? — спросил он наконец тихо, в голосе осторожное любопытство, смешанное с непониманием.

— Интернет, — ответила я хрипло. — Информация. Новости. Сорок семь миллионов человек посмотрели видео из церкви, Рован. Миллионов.

Я ткнула пальцем в экран.

— Они видели тебя. Видели меня. Келпи. Всё.

Рован наклонился ближе, всматриваясь в монитор с таким выражением, будто пытался понять магический артефакт.

— Это... как волшебное зеркало? — спросил он осторожно. — Показывает то, что было?

Я бы рассмеялась, если бы не была на грани истерики.

— Не волшебное. Технология. Машина. Люди записывают на свои устройства и делятся через сеть, которая соединяет весь мир.

Рован уставился на меня, будто я говорила на чужом языке.

— Весь мир?

— Весь мир, — подтвердила я, голос дрогнул. — Миллионы людей. И теперь все они знают о тебе. Обо мне. О магии.

Рован молчал, и когда я обернулась, увидела, как он смотрит на экран с выражением, которого не видела раньше.

Не гнев. Не ярость.

Понимание. Осознание масштаба.

— В моём мире, — произнёс он медленно, — враги приходят с мечом. Открыто. Здесь... здесь они приходят через это.

Он кивнул на монитор.

— Через зеркала, что видят всё. Через слова, что разлетаются быстрее ветра. Через людей, что охотятся, не зная, на кого.

Он посмотрел на меня, и в золотых глазах читалась мрачная решимость.

— Мы не можем оставаться здесь долго. Если столько людей ищут нас, кто-то придёт. Скоро. Мы в ловушке.

— Но Дейрдре... — начала я.

— Мы найдём её, — перебил он жёстко.

Я смотрела на него, потом на экран, где всё ещё горели заголовки, цифры просмотров, комментарии охотников, скептиков, верующих.

И поняла — он прав. Мы в ловушке.

Не из камня и железа, а из информации, что разлетелась по миру и привлекла всех — тех, кто мечтал поймать фейри, тех, кто гонялся за НЛО с камерами, тех, кто искал снежного человека в лесах и Лох-Несское чудовище в озёрах. Криптозоологов, конспирологов, охотников за паранормальным.

И тех, кто хотел уничтожить всё это.

Или убить лианан ши.

Я уставилась на экран с горящими заголовками, цифрами просмотров, комментариями — и мир начал сужаться, темнеть по краям, будто кто-то медленно затягивал петлю вокруг моего горла.

Дыхание сбилось — прерывистое, рваное, недостаточное. Воздуха не хватало, лёгкие сжимались, отказывались работать, и я хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, борющаяся за последний глоток кислорода.

Паника.

Она накатила волной — холодной, вязкой, липкой, заполнила грудь, поднялась к горлу, душила. Сердце колотилось так быстро, что стучало в висках, в запястьях, в груди, и каждый удар отдавался болью.

— А что если... — Слова вырывались хрипло, прерывисто, давились друг другом. — Что если какие-то фанатики схватили её? Те религиозные... или охотники... что если они убили её? Что если она сейчас где-то... что если уже поздно?

Руки задрожали, вцепившись в край стола так сильно, что костяшки побелели, ногти впились в дерево.

— Я должна... мне нужно найти её. Сейчас. Немедленно.

Я вскочила из кресла так резко, что оно откатилось назад и ударилось о стену с глухим стуком.

Но потом остановилась, замерла — мысль пробилась сквозь панику, холодная, и отрезвляющая.

Существо.

Тёмный дрейк.

Его призвали.

Фанатики из интернета, охотники с камерами и крестами не умеют призывать существ из Подгорья. Они даже не знают, что Подгорье существует — для них