выпятил подбородок. Виви-Энн поняла: он боится, что голос дрогнет и выдаст его.

Она вытянула руку, капли бриллиантами брызнули ей на ладонь и тут же растеклись.

– Он называл это «скукум леменсер». Сильным лекарством. – Она прикоснулась влажными пальцами к виску сына, будто благословляя его святой водой. – Мне так многому нужно было тебя научить о нем и его народе. Но я сама недостаточно знаю. Может, нам этим заняться? Поехать в резервацию или что-то в этом роде.

Ноа повернулся, вытирая глаза – от слез или брызг, она не знала, – и пошел к тенистому кедру.

Всю долгую дорогу Виви-Энн готовилась к этому разговору, но теперь ей стало страшно. Она пошла за Ноа, села рядом. Как и прежде, шум водопада напоминал звуки артиллерийского боя. С веток падали капли воды.

Д. Р. любит В. Г. Р. 21/8/92.

Она смотрела на вырезанную надпись, вспоминая тот день во всех подробностях. Побывавшая здесь девушка верила в любовь и счастливый конец. Сильная и уверенная в себе, она вышла замуж за любимого человека, пусть весь мир и презирал ее за это. Эта девушка, как и ее сын, боролась бы за повторное проведение анализа ДНК и осмелилась бы верить, что правда восторжествует.

– Я была не права, а ты был прав. Нельзя убежать от собственных чувств. Вот какую ошибку я совершила.

– Я знаю, почему ты не хотела, чтобы мы с тетей Вайноной все начали заново. Теперь я это понимаю. – Ноа привалился к дереву. – Он никогда не выйдет, да?

Виви-Энн положила руку ему на щеку, видя Далласа в лице его сына.

– Нет, Ноа. Он никогда не выйдет из тюрьмы.

Глава двадцать девятая

Почти всю жизнь Вайнона была уверена в одном – своем интеллектуальном превосходстве. Пусть ее беспокоил лишний вес, пусть она пыталась вывернуться наизнанку, лишь бы заслужить одобрение отца, пусть она переживала, что ни один мужчина ее никогда по-настоящему не полюбит, но с малых лет она всегда чувствовала себя самой умной.

Одной из многих потерь, пережитых ею за последнее время, стала эта уверенность. Теперь она постоянно мучилась, сомневалась в себе, спрашивала, что же она проглядела, где облажалась. Воспоминания о том дне, когда ее аргументы не убедили судью пересмотреть дело, не отпускали, жгли.

Всю ее жизнь люди говорили, что она идет напролом, глядя прямо на приз, готовясь схватить то, к чему она стремится. Но этот год научил ее осторожности. И смирению. Даже страху. Иногда по ночам она спрашивала себя: что, если осторожность и беспокойство теперь будут всегда преследовать ее? Как жить, когда ты ни в чем не уверен?

Сейчас она сидела в машине, глядя на здание окружного суда сквозь лобовое стекло в каплях дождя. С шеста безжизненно свисал американский флаг, единственное яркое пятно среди окружающей серости неба, облаков, здания, поднимающегося от дороги тумана. Даже краски осени от такой погоды потускнели.

Вайнона взяла кожаный портфель и вышла из безопасного салона автомобиля, чувствуя себя так, будто каждый шаг приближает ее к вражеской территории. Она пыталась спасти остатки прежней уверенности в себе, но сейчас, под дождем, легко поскользнуться. В приемной она сказала:

– Я Вайнона Грей. У меня встреча с Сарой Хэмм в десять утра.

Секретарша кивнула и показала Вайноне, куда идти. Теперь даже в самых провинциальных округах ввели повышенные меры безопасности. Вайнона надела бейджик, прошла через металлодетектор, дважды показала удостоверение личности, и только потом ее проводили в кабинет прокурора.

В холодном деловом помещении ни растений в красивых горшках, ни семейных фотографий на столе. Из большого окна открывался вид на парковку.

Но внимание Вайноны привлекла женщина, сидевшая за письменным столом.

Прожитые годы оказались милосердны к Саре Хэмм. По-прежнему высокая и стройная, даже поджарая, как бегун на длинные дистанции. Видимо, она из тех, кого в состоянии стресса тянет в спортзал, а не к холодильнику.

– Мисс Грей. – Прокурор отодвинула кресло от стола, и колесики загремели по деревянному полу. – Какой сюрприз. Не думала, что мы еще увидимся. Прошу.

Вайнона села.

– Благодарю вас за готовность сразу принять меня. Вряд ли я произвела хорошее впечатление во время нашей первой встречи.

Эти слова как будто удивили Сару. Она чуть нахмурила брови идеальной формы.

– Напротив, страсть, с которой вы говорили, производит впечатление, хоть и направлена она на ложную цель. Но это же ваш зять, и ваши чувства понятны. Могу я задать вам вопрос: почему вы изначально не взялись за это дело? Ведь вы явно принимаете все происходящее близко к сердцу.

– Ответ простой: у меня не было никакого опыта в уголовных делах.

– И за эти годы вы его приобрели?

Неудивительно, что эта женщина построила такую карьеру, она всех видит насквозь.

– Нет. – Вайнона подалась вперед: – А что вы думаете о защите адвоката, Роя Лавджоя?

– Вполне компетентная.

– Едва ли, и мы обе это знаем.

– Хотите заявить о его непрофессионализме? Это будет сложно доказать. Фактически, чтобы защитника признали некомпетентным, надо, чтобы он уснул на заседании, и то я не уверена, что этого было бы достаточно.

– Я знаю, – вздохнула Вайнона. – Поверьте, я исследовала все возможные аргументы для апелляций.

– И ДНК – ваш лучший вариант.

Вайнона не поняла, вопрос это или нет. Возможно. В любом случае момент настал. Собравшись с духом, она сказала:

– Не совсем так. Есть варианты куда лучше.

Прокурор опять едва заметно сдвинула брови.

– Правда?

Вайнона попыталась глубоко вдохнуть, не выдавая себя. Господи, пусть я все сделаю правильно. Она ознакомила с новыми данными юристов из проекта «Невиновность», и они посоветовали ей тщательно продумать подачу ходатайства. Если ей удастся убедить Сару Хэмм – по-настоящему убедить, – легче всего будет добиться отмены приговора, вынесенного Далласу, путем совместного ходатайства со стороны защиты и обвинения. В противном случае начнется битва, а Вайноне не хотелось снова бороться с государством.

– Позвольте мне сначала изложить вам свою позицию. Рой Лавджой действовал в лучшем случае неумело. Он даже не привлек эксперта для изучения места преступления и сопутствующих обстоятельств. Иначе он заметил бы несоответствия в показаниях Миртл Микелян. Она утверждала, что в тот вечер узнала Далласа по татуировке, но такого быть не могло. Татуировка у него на левой руке…

– Вы все это указали в своем ходатайстве, мисс Грей. Мне пересказ не нужен.

– Я знаю. Просто не забывайте об этом. И о том факте, что данные ДНК-экспертизы исключили принадлежность найденного образца спермы Далласу – совпадение ноль процентов. Кроме того, доктор Барни Олливер, проведя анализ лобковых волос, не подтвердил их идентичность