прикрыв рот ладонями, а ученик писаря, который младше меня на пару лет, уже стоял на коленях, извергая съеденное за весь день.

Вернув взгляд на поле бойни, я заметила, что за спиной отца теперь был мужчина с длинными белыми волосами и молодым лицом. При этом папа продолжает методично истреблять солдат противника по одному, что наводит ужас и отчаяние на выживших. Первому он отправил поток ветра в лицо, и его ободрало до кости; второму такой же поток ветра вошёл в тело через ноздри и уши, а потом его голова взорвалась изнутри; третьего раздуло, и потом он просто лопнул и развалился на куски, как перезрелая тыква; четвертого нарезало мелкими кубиками после того, как сквозь его тело прошли ветряные резаки. Из небольших групп врагов отец вытянул весь воздух, они начинали задыхаться и разрывали себе горло, пока не падали замертво. Остальные смерти от ветра слились перед моим взором в одно кровавое месиво.

Вскоре за спиной отца дух ветра исчез, и как ни странно, на его месте нового духа не появилось. А это значит, как я думаю, что папа стал действовать сам. Он схватил очередного противника, оторвал ему руки и ими же стал избивать бедолагу, пока не размозжил ему голову. Следующему он пробил грудь голыми руками, при этом в руке отца явно было видно сердце противника, которое он раздавил. Следующего он схватил за горло и вновь вырвал голову вместе с позвоночником, после чего стал использовать её как цеп, пока череп не раскрошился. Следующему противнику отец сломал колени ударами ноги, а стоило воину упасть, как отец опустил ногу на его лицо, раздавив череп. Следующей была воительница, в грудь которой отец воткнул обе руки и буквально порвал её пополам. Но самое противное было, когда отец схватил солдата Джиан-Хя за голову обеими руками и разорвал её пополам, а всё содержимое вывалилось на землю. Каждое убийство отзывалось болью и страхом в глазах нападающих и отвращением в глазах князя Берислава, остальных князей и княжичей, а также их советников, которые наблюдали за всем происходящим. Некоторых княжичей даже стошнило от этого кровавого зрелища…

После уничтожения ещё около сотни человек голыми руками, за спиной отца появился дух земли. Духом земли оказалась тучная женщина с коричневыми волосами до плеч. Но смена духа лишь продолжила кровавую расправу. Первый враг был насажен на земляной кол, второго такой земляной кол разорвал на несколько частей, которые так и остались висеть на нём, третьего превратили в решето мелкими каменными осколками, четвёртого раздавили большим камнем, пятого до костей ободрало песком, несколько десятков упали в появившуюся в земле расщелину, которая потом закрылась.

Воины Джиан-Хя успевали иногда наносить отцу свои удары, но раны на его теле почти мгновенно затягивались. Кто-то смог проткнуть папу копьём из чёрного железа, а он лишь прикоснулся к этому копью, и оно исчезло, а рана от него вновь затянулась. В отца попадали стрелы и брошенные копья, но часть из них отскакивала от его кожи, а я смогла разглядеть в эти моменты корку из камня на поверхности его кожи. Если я правильно помню, это воздействие тотема земли. Всё, что смогло пройти сквозь защиту отца, потом либо исчезало, либо оказывалось в его руках и было отправлено обратно, неизменно попадая точно в головы или сердца противников.

Следом за духом земли пришёл дух металла. Высокий мужчина с гривой волос до пояса, переливающихся серебристым блеском. При взаимодействии с ним, большинство противников, кто ещё не пытался бежать и жаться к клетке из молний, были либо раздавлены, либо порублены на мелкие куски.

После духа металла был дух воды. Стройная девушка с почти детскими чертами лица и волосами до талии, состоящими из постоянно текущей воды. Вместе с ней отец продолжил убивать людей способами, которые я не то что не видела, я о таких не слышала и даже не читала. Одного отец заполнял водой до тех пор, пока его не разорвало; другого отец поднял телекинезом, и ему на голову стал литься поток воды тонкой струёй, и с каждой секундой поток усиливался, пока не пробил тело мужчины насквозь; следующим противником стала женщина, которая начала двигаться в такт движениям рук папы и сама себе свернула шею; следующий воин был разрезан плотным потоком воды пополам; следующий был высушен, так как из него была извлечена вся влага. Так продолжалось ещё несколько минут…

Потом дух воды сменил дух света. Девушка, состоящая из чистейшего света, смотрела на поле боя с большой грустью. Но и она не была милосердна. Тут и там среди вражеской армии возникали столбы чистого света и слышались крики людей, оплавляемых светом. С других несчастных начала слезать кожа под воздействием яркого света. А через несколько десятков секунд по остаткам армии пронеслась красивая паутина тонких лучей яркого солнечного света, и сотни пали на землю. Мы увидели крупным планом небольшие отверстия точно в середине лба у каждого из них.

Я заметила, как смотрел на всё это кровавое представление Милослав. Ему было очень страшно. Мальчик испугался своего учителя по-настоящему. Думаю, что он просто не хочет умирать столь страшными способами. Ноги мальчика подкосились, он упал на колени и стал дрожать, будто оказался на морозе, обхватив себя руками.

- Милослав, я не буду говорить, что тебе делать, но просто помни, что ты тоже дорог отцу. И помни, за что эти люди расплачиваются. – решила я его подбодрить.

- Да, я помню. Но эту жестокость, боюсь, Лука бы не одобрил. – согласился княжич, но всё же было заметно, что он считает происходящее неправильным.

- Подобная жестокость недопустима даже на войне. – тихим голосом сказал князь Берислав, продолжая сурово наблюдать за происходящим.

- Вы забываете, князь Берислав, что война уже окончена. И окончена она была с победой Луки. Дальше уже было нападение на наше княжество, и отец лишь отвечает агрессией на агрессию. Никто из представителей Эрании, кроме папы, не может быть обвинён в чём-либо. Отец снова взял всю тяжесть этих смертей на себя. – стала объяснять я. Ведь отец действительно сделал всё, для того чтобы отделить войну за Подальское княжество от того, что происходит сейчас.

- Я понял тебя, княжна. Но твой отец страшный человек и многие отвернутся от него после того, что он делает. – ответил князь Берислав.

- Он понимает это. Но мой отец поклялся никогда не оставлять в живых тех, кто может нанести вред нашей семье.