то, что он балуется всякими проектами, так это лишь по молодости. Ну и видимо человек слаб, предпочитает принять желаемое за действительное. Позабылись мои жёсткие действия во время эпидемии бубонной чумы. Сказалось моё долгое отсутствие в Москве. А про экономические реформы в Ярославле им и неизвестны. Мы с братом скрывали моё участие в принятии Новоторгового устава и тот факт, что я активно сопротивлялся окончательному закрепощению крестьян вопреки мнению большинства советников царя. И таки добился того, что Земской собор в 1649 принял именно мою редакцию нового Соборного уложения.

Я старался говорить спокойно. При этом постоянно ссылался на патриарха и его роль в том, что Москва не поднялась в бунте, все против всех. На улицах тихо, город живёт прежней жизнью. Народ быстро смирился со смертью царя и покорно ждёт следующего.

— Поэтому я предлагаю как можно быстрее собрать Земской собор и послать немедленно гонцов для созыва делегатов. И сделать это надо до весенней распутицы. И пусть народ решит судьбу престола.

После часовых распрей лишний раз доказывающих, что это уважаемое собрание абсолютно недееспособно, нам удалось назначить дату на первую декаду марта.

Формулировка была следующая «Все бояре на верху приговорили следующее». Это стандартно в случае, когда самодержец по какой-либо причине отсутствует. А обычно это звучит иначе «Государь указал, и бояре приговорили».

Боярская Дума чисто совещательный орган и её полномочия никакими указами не регламентировались. Предусматривалось, что царь совместно с боярами управляет страной. Но в реальности монарх частенько издавал указы в обход Думы. Обосновывая это незначительностью или срочностью вопроса. Но я далеко не царь и без решения Думы о созыве Земского собора не обойтись.

Глава 5

Земской собор — ещё та песня. Батюшку выбрали на царство в 1613 году 1500 делегатов от всех сословий. Были представлены широкие слои населения: духовенство, бояре, дворяне, купцы, горожане, казаки и даже черносошные крестьяне. Конечно, подлые сословия имели меньшее представительство. Но, я уж постараюсь, чтобы у конкурентов не было ни малейшего шанса. Ведь на моей стороне объективное преимущество. Меня поддерживает церковь в лице патриарха и его немногочисленной, но очень влиятельной группы сторонников ныне покойного Никона. Да, даже мой Ртищев входит в их число. Эти люди ратуют за наведение порядка в церкви. Накопилось в ней масса проблем. Никон не только принёс страдания сотням тысяч людей, поделив прихожан на правильных и староверов-еретиков. Он также навёл порядок в церковных рядах. А так как он не смог провести свою реформу, это собираются сделать его сподвижники. Ну а я пообещал им в этом помочь. А роль церкви на умы простых людей переоценить невозможно.

Чёрный люд будет в основном представлен крестьянством, которым грех обижаться на меня. Горожане, те ещё помнят, что только благодаря мне Москва не понесла огромные потери от чумы. Купечество? Тут по-разному, я бы сказал пятьдесят на пятьдесят. Многим не по нраву пришёлся наш Новоторговый устав. Сложнее стало торговать худым товаром, получая при этом сверхприбыль. Тоже самое с высшим сословием. Но я работаю над этим. Люди Ртищева исподволь встречаются с боярами, напоминают про их грешки и неназойливо так советуют меня поддержать. В помощь мне и обе газеты, московские и ярославские «ведомости». Пусть их тираж и небольшой, но свой вклад в умы читателей привносят.

Отдельный разговор с дипломатическими представителями. Поляков можно смело сбросить со счёта, страна дышит на ладан, окончательно утеряв былое могущество. Зато традиционно гадят англы, шведы и французы тоже внимательно следят за происходящим. Остальные страны не так активны. Вот я и пустил слухи, что собираюсь открыть страну для западных торговцев. Поддерживать они меня не будут, но хоть пакостить временно прекратят. Примутся выжидать.

Открыть собор 3 марта, как планировалось — не получилось. Пришлось объявить о переносе на десять дней сроков в виду задержки прибытия делегатов. 12 марта Успенский собор московского Кремля гудел от эмоций. После трёхдневного поста 1200 делегатов собрались вершить судьбу страны. Первый день рядились, определяя кандидатов. Сразу откинули всех представителей правящих династий соседних стран. Зато выдвинули добрый десяток местных. Но к концу дня остались двое, я и Фёдор. Три дня шли дебаты и не скажу, что моё преимущество было очевидным. Но, постепенно возобладала логика. Все понимают, что за младенца Фёдора будут решать совсем иные люди. Так называемый регентский совет. А от них непонятно, что ожидать. Я же уже сумел себя зарекомендовать как человек, который не торопится наказывать и которого всегда можно убедить. Именно нежелание возврата к смутным временам и возобладало. А на следующий день в том же Успенском соборе было проведён торжественный обряд призвание на царство Ивана Михайловича Романова. Во все города отправились гонцы с грамотками об этом нерядовом событии.

Я думал, что смогу вздохнуть спокойно, ага, сейчас. Так мне и дали. Наоборот, дел стало ещё больше. И хотя венчание на царство состоится только 21 июня, я уже сейчас могу прибирать под себя вожжи управления. Сразу пошли на поклон иностранные послы и приказные дьяки. И если дипломатам я пока вешал лапшу на уши, отделываясь общими фразами, то дьяки являлись министрами в моём будущем правительстве и отталкивать их не следует. Единственно что меня радует, я сбросил на свой генштаб сразу кучу неотложных вопросов. Мне позарез нужно реформировать государственный аппарат, взяв за основу нововведения Петра I. У нас 55 приказов, а ещё сотни административных единиц поменьше. Губные и земские избы, и дворы. Они зачастую дублировали друг друга и были неповоротливыми, вносили хаос и позволяли процветать казнокрадству и бюрократии.

Жизненно важных вопросов масса, но мне нельзя сейчас делать чересчур активные телодвижения. Сначала надо поплотнее усесться на московский стол. Прижать к ногтю местничество и сформировать дворянскую свиту. Мне нужна безоговорочная поддержка обновлённой армии, основанной на рекрутском наборе и конечно купечества. Никто не сомневается, что плясать надо от казны. Когда она будет полна, можно будет закончить важнейшие реформы и начинать следующие.

Как известно, короля делает его свита. А у меня с этим не всё так прекрасно. Я собрал в малом зале тех, кому могу доверять. Большая часть — это мои люди, которые последовали со мной в ссылку:

— Никита Салтыков, без него я не смог бы так быстро прибрать большую часть Ярославского рынка. Мой переговорщик.

— Дмитрий Зубов, ординарец и личный порученец.

— Пахом, хранитель моего бренного тела. Командует десятью специально обученными бодигардами. Они даже спят у моей двери, и двое обязательно крутятся