их приспешниками. Им противостоит Ближняя Дума, состоящая из десятка бывших царских советников. Большая их часть в данный момент сидит в подвалах Тайного приказа. Но я склоняюсь к тому, чтобы выпустить сидельцев и при этом перетянуть на свою сторону. С теми, кто всеми силами стремится сохранить обычаи дедов и готов ради этого убивать даже детей — мне однозначно не по пути. Тут многое зависит от результата работы группы Петра Аксакова.

Убедился, что всё под контролем, мои части расположены не только возле Кремля, но и в стратегических точках города, включая дороги. В городе относительно спокойно, народ не собирается с непонятными намерениями. Значит я пока серьёзных ошибок не наделал. Мои противники уверены, что молодой брат покойного царя проглотил наживку, посадив в тёмную их оппонентов. Поэтому и не раскручивают ситуацию. Думаю, что в ближайшее время следует ожидать серьёзного разговора с их представителем.

С утра ко мне пожаловали командующие воинскими частями, находящимися в городе.

Белгородский разрядный полк был создан моим отцом для охраны русско-польской границы и являлся по структуре и организации промежуточным звеном между полками старой и новой формации. Теоретически командовал полком окольничий князь Григорий Ромодановский, в ведении которого находятся погранцы. Но тот пока сидит в подвале. Поэтому ко мне прибыл его реальный командир боярин Борис Репнин. Он насторожён, не понимает с чем меня следует кушать. Тем более тот может меня опасаться из-за опалы своего командующего. Но уверен, проблемы мне делать не будет. В местных тёрках на замешан в виду того, что его часть здесь оказалась чисто случайно.

Голландец Александр Краферт, командир драгунского полка у меня вопросов не вызывает. Он не заинтересован в сваре, лишь бы денежку вовремя платили.

А вот бравые командующие стрелецкими приказами мне не совсем понятны. Григорий Желобов и Василий Фуников вышли из низших слоёв служивого дворянства, пройдя по карьерной лестнице от десятника и полусотника до нынешнего своего положения. Оба из боярских детей и не совсем ясно, к кому они бегают за указаниями. К главе Стрелецкого приказа князю Черкасскому или кому ещё? Но и снимать их с должности — значить завести явных врагов. Поэтому я просто довёл до их сведения, что на завтра назначены похороны государя и надлежит выделить людей для совместного патрулирования городских улиц. Мы обговорили зоны ответственности и на этом расстались. На посошок я поинтересовался вопросом задержек оплаты жалования. Выяснилось, что они были и немалые. Особенно у стрельцов, почти полгода не видели серебра. Ведь те же драгуны — это профессиональное войско, сидящее на жаловании. А стрельцы — нечто среднее. Они сидят на земле, многие занимаются различными ремёслами, за счёт этого и кормятся. Ну и, разумеется, в случае необходимости их подымают на врага. Брат стрельцов держал в чёрном теле и зачастую задерживал выплаты.

Я же пообещал в ближайшее время заняться этим вопросом. Тут я убиваю сразу двух зайцев. Не предпринимая пока ничего, получаю простимулированных и относительно лояльных вояк. Ну и заранее показываю им, к кому лучше бегать пошептаться. Мне как воздух нужна поддержка в среде военных.

К концу дня, когда уже перестал ждать новостей, в кабинет заглянул Пахом с известием о приходе Аксакова.

Тот выглядит осунувшимся, небось пришлось помотаться, но глаза горят, значит есть, что сказать:

— Значит так, Иван Михайлович. Дворня Долгоруких не при делах, мы уж по-всякому крутили. И поить пришлось кое-кого, и денежкой поманить. Глухо. А вот мой человечек, которого я отправил на подворье к Василию Ивановичу Нагому, кое-что накопал.

Рассказ не занял много времени, и я погрузился в невесёлые размышления.

Род Нагих был в фаворе во времена Ивана Грозного, но постепенно к нынешнему времени оскудел. Этот Василий Иванович, про которого толкует Пётр, стольник при дворе брата, а до этого сидел воеводою в Торопце. Вернее, был им совсем недавно. Он однозначно входит в ближний круг князей Долгоруковых. Человек Петра проявил похвальную инициативу, просто ребята опрашивали слуг на предмет всего необычного в тот день, когда похитили царевича. Так вот один и вспомнил, что от Нагого приезжали люди, которые грузили в крытый возок нечто похожее на вытянутый свёрток. Вот это и стало отправной точкой поиска. Смогли отыскать возчика, который доставил к Нагим этот свёрток. Ну и как изюминка на тортике — удалось доставить сюда слугу, который увёз свёрток в тот же вечер в неизвестном направлении.

Дознавателю Ртищева понадобилось всего минут сорок, чтобы подопечный начал плакать и изливать перед ним свою ранимую душу. При чём внешне он абсолютно цел, умеют же работать, подлецы.

И так, что поведал этот товарищ. В тот злополучный день хозяин приказал подручному лезть в возок, взяв с собой лопату. Возчик отвёз их обоих за город, где в поле они прикопали тело. Просто слуга копал яму для этого и помогал перенести свёрток. Он и нащупал человеческие ноги. Тогда он ещё подумал, что неправильно это. Если умер ребёнок, а ноги были явно детские, то почему надо хоронить вот так как собаку, а не на кладбище как положено. Но ему неплохо заплатили, чтобы всё благополучно забылось. Ну а мы просто помогли бедолаге вспомнить. Хорошей новостью стало то, что этот мужичок запомнил то место. Сейчас в темноте искать смысла нет, а вот рано утром надо посетить тот место.

— Фёдор Михайлович, его я забираю. Дальше мои люди им займутся. А ты проследи, чтобы никто ни о чём не узнал. Я говорю про твоих людей, в своих я уверен.

Когда я узнал, что именно Ртищев входил в ближний круг митрополита Никона, то начал перестраховываться. А этот мужичок мне нужен живой и невредимый.

Похороны брата слились в нескончаемое мучение. Собственно, сам процесс принципиально не отличается от погребения обычного боярина. Только всё обставлено более пышно и растянуто на полдня. Царица совсем плоха и прощалась с супругом, когда гроб перенесли в его бывшие покои. Её вели под руки две служанки. Там же прощались те, кто не мог по статусу присутствовать на погребении в Архангельском соборе. Я говорю о слугах.

Патриарх с раннего утра находился в соборе, читал молитвы. После одиночного удара колокола процессия направилась к собору. Впереди важно шествуют одетые в чёрные одежды духовные лица высокого статуса. А после гроба уже идут светские. Я первым, как старший из рода Романовых, за мною бояре согласно знатности рода. А затем уже шла толпа дворян и детей боярских. После службы гроб оставили на алтаре, желающие подходили и просили