никаких проблем. Да какой там офис! Одна комната да еще ниша размером чуть больше кладовки для веников. Даже телефона нет. И записей никаких нет. Пусто. Но опустело недавно. Дней десять. По словам смотрителя здания, Эмрис сдал ключи, а в помещении установили копировальную машину.

Уоринг с изумлением посмотрел на своего помощника.

— Есть еще пара клочков информации, — председатель Специального комитета швырнул папку на стол. — Но это уже мелочи.

Уоринг взял папку и заглянул в нее.

— Ты сказал, что он ушел на пенсию в 1978 году. А до этого чем он занимался?

— Только гадать можно. Имя несколько раз мелькает в различных компьютерных файлах — оно не особенно редкое, тем более в Уэльсе. Мы не можем сказать, тот же это человек или другой. А если бы и могли, все равно ничего существенного.

— Может, ты просто плохо старался, Деннис, — проворчал премьер-министр, раздраженный скудостью информации.

— Пусть кто-нибудь другой попробует. Может, кому-то больше повезет. Только надо иметь в виду, что много архивов было потеряно при оцифровке. Вместо того, чтобы тратить деньги налогоплательщиков на расшифровку каждого клочка бумаги, правительство в то время просто отбрасывало все, что не казалось жизненно важным для работы или национальной безопасности.

— М-да… — протянул Уоринг. — Тупик.

— Боюсь, что так. — Арнольд встал. — А с другой стороны, какая разница, кто он и откуда? Конечно, можем потратить массу времени и сил на выяснение его родословной, а можем просто смириться с тем, что мало о нем знаем. Вы вот говорили, что встречались с этим парнем, разговаривали с ним. Он один из советников короля, верно?

— Король так сказал.

— Тогда, было бы желание, мы его поймаем. — Арнольд помолчал и добавил: — Если до драки дойдет.

— Может, и дойдет, — размышлял Уоринг. — Такие люди, как этот Стюарт, не появляются ниоткуда. За ним стоит какая-то сила, это она его ведет и направляет. Сейчас-то я вижу, что всем заправляет как раз Эмрис. Если мы сможем добраться до него, одной большой заботой станет меньше.

— Считаете, нам действительно есть о чем беспокоиться?

Уоринг откинулся на спинку стула, глядя на своего приятеля; от Денниса Арнольда у него секретов практически не было.

— Как посмотреть… Политика — грязное дело. В один прекрасный день он может пожалеть, что так и не вышел на пенсию.

— До референдума все меньше времени, — сказал Джеймс. — Надо что-то делать.

— Например? — Кэл недоуменно приподнял бровь. — Начинаем кампанию за короля?

— А что, чем плохая идея? — парировал Джеймс. Они сидели в конференц-зале. Такие посиделки быстро превратились в ежедневный ритуал — утреннее собрание сотрудников. Прошла почти неделя после встречи с премьер-министром; в том, что касалось Даунинг-стрит, ничего не изменилось, и нетерпение Джеймса росло.

Кроме того, Дженни слишком долго обдумывала его предложение. Он дважды звонил ей и присылал цветы — с открыткой, в которой просил простить его и позволить наверстать упущенное, — но оказалось, что она уехала в Уэльс, якобы, подумать. Джеймс решил, что это плохой знак. Неуверенность, наряду с вынужденным бездействием, беспокоила его.

— Хочешь совершить какой-нибудь королевский поступок? — поинтересовался Эмрис. — Я согласен, хорошо бы показать людям, какого короля им придется поддерживать.

— Убийство драконов, спасение принцесс и тому подобное? — заметил Кэл. — Чем вообще должен заниматься король в наши дни?

— Возможно, прав Уоринг с компанией, — задумчиво произнес Джеймс. — Может, стране и правда больше не нужен монарх?

— Никогда так не говори, — резко осадил его Эмрис. — Даже не думай.

Повернувшись к остальным, он сказал:

— Если кто-то из присутствующих сомневается в серьезности нашего предприятия или в крайней необходимости, которая делает сохранение короны абсолютным императивом, то ему лучше уйти. — При этом он сурово посмотрел на Кэла, высказыванием которого оказался крайне недоволен.

— Прости, — пробормотал Кэл. Чувствуя необходимость искупить вину, он предложил: — А как насчет того, чтобы сделать пожертвование на благотворительность? Рождество приближается. Время подарков. Надо сказать речь, и чтобы фото короля было во всех газетах.

— Как насчет возрождения рождественского послания? — сказал Рис.

— Вот-вот! — оживился Кэл. — По-моему, очень полезно было бы!.

— Люди до сих пор помнят рождественскую речь королевы, — продолжил Рис. — Я был ребенком, и то помню. Вся страна слушала. — Он оглядел сидящих за столом, ища поддержки.

— Это правда, — согласился Гэвин. — У нас в семье всегда слушали. Если вернуть традицию, люди вспомнят старые времена.

— Рождественская речь — ну, не знаю… — засомневался Джеймс.

— Как насчет интервью? — предложила Шона. — Можно договориться с большой телекомпанией. Уютная беседа у камина. Рождество с королем. Джонатан Трент точно ухватится за такой шанс. Настоящего интервью не было с самого первого обращения. Пора бы напомнить о себе.

— Хорошая мысль, — одобрил Эмрис. — Может оказаться весьма полезным. Но даже хорошая речь не ответит на фундаментальный вопрос вашего царствования.

— Это какой же?

— Вопрос: что все это значит? Если хочешь завоевать сердца и умы людей, надо определить природу своего царствования. Чему будет посвящено твое правление? — В ответ на выжидательный взгляд Джеймса он пояснил: — Я не могу сделать это за тебя. И никто не сможет. Это должно быть у тебя внутри. Только когда ты будешь знать, какова твоя роль, ты сможешь рассчитывать, что кто-то другой поймет, а тем более последует за тобой.

— Не уверен, что понимаю, — нахмурился Джеймс.

— Один мудрый человек сказал мне однажды: «Людям трудно следовать за мечтой, но они обязательно последуют за человеком, у которого она есть». Подумай об этом.

На мгновение за столом повисла тишина, которую нарушил Кэл, который хотел знать:

— Так что насчет речи?

Джеймс неохотно кивнул, и Шона начала звонить по телефону. К тому времени, когда переговоры были завершены, Джеймс согласился на часовое интервью с Джонатаном Трентом в Блэр Морвен на Рождество.

Облегчать Джеймсу жизнь никто не спешил. Во-первых, BBC отказалась заранее передать ему вопросы. Дескать, Трент — профессиональный, уважаемый, отмеченный многими наградами журналист — у него хватит такта и уважения, чтобы не задавать неудобных вопросов. Беседа получается намного живее, если оба собеседника импровизируют.

Механизм будущего провала заработал, как только были согласованы условия