— Именно одержимость Уоринга питает его желание искоренить монархию, –сказал Эмрис. — Как только исчезнет старая система, его уже ничто не остановит. Он войдет в историю как величайший реформатор со времен Оливера Кромвеля — по крайней мере, он так думает.

— Именно так, — закивал Гэвин. — Последний референдум — это его билет в бессмертие. Президент Британии — государственные служащие только об этом и говорят за обедом. Спорят до хрипоты: американская форма президентства — это лучшая система, или все-таки стоит принять европейскую модель. Самые жаркие споры вызывала тема ответственности исполнительной власти.

— Ну, надо же! — заметил Кэл. — А я-то думал, что все государственные служащие скучные, как грязная вода.

Они еще долго сидели, разбирая результаты первой встречи, а потом отправились отведать знаменитого рыбного пирога Приди. Остаток вечера прошел в наблюдениях за репортажами о визите премьер-министра в различных новостных передачах. Джеймс заметил, что к ночи Гэвин становится все более задумчивым. Джеймс подозревал, что яростное повторение премьер-министром своего мнения о бессмысленности сегодняшней встречи, и о том, что референдум положит этому конец, сказывалось на бывшем государственном служащем.

Он выглядел таким несчастным, что Джеймсу пришлось подбодрить его:

— Не унывай, Гэвин. Мы знали, что эта работа тяжелая и опасная, когда брались за нее.

— Конечно, — сказал он, вымученно улыбаясь. — Я знаю. — Он помолчал, а потом совсем поникшим голосом продолжил: — Уоринг прав: до референдума осталось меньше шести недель.

— Знаешь, в политике шесть недель — это целая жизнь. — Джеймс дружески потрепал его за плечо. — А я пока не умер.

Глава 29

— Если бы я верил в привидения, — сказал Деннис Арнольд, — я бы сказал, что этот человек — призрак.

— Ты что, ничего не нашел? — брюзгливо спросил Уоринг, ставя чашку на стол. — Черт, Деннис, ты уже половину недели работаешь над этим. Что происходит?

— Не стоит горячиться, — сказал председатель Комитета по передаче полномочий, садясь в кресло рядом со столом премьер-министра. — Я не говорил, что мы ничего не нашли. — Он открыл папку, лежавшую у него на коленях.

— Ну и что там у тебя?

— Да ничего такого особенного, — ответил Арнольд. — А то, что есть, просто не может быть. — Он достал из папки фотографию и передал премьер-министру.

Уоринг присмотрелся и с удивлением посмотрел на Арнольда.

— Ну да, это он. Тот человек, которого я видел.

— А когда, по вашему, сделана эта фотография?

— Откуда мне знать, черт возьми! — Уоринг бросил фотографию на стол. — В любое время за последний год или около того, я думаю. Да какая разница?

— Большая, — сдержанно ответил Деннис Арнольд. — Фотография сделана в 1978 году. — Он достал еще одну фотографию и выложил ее на стол. — А вот этот снимок сделан нашим человеком в Блэр Морвен несколько дней назад.

— Господи! — воскликнул Уоринг. Он положил две фотографии рядом. — Он же не постарел ни на один день. — Взяв первую фотографию, он спросил: — Где ты ее добыл?

— Снимок сделан на ведомственном обеде, устроенном в его честь, — сообщил Арнольд, — в день его отставки.

— Он что, на пенсию ушел? — тупо спросил Уоринг. — А где он служил?

— В каком-то шотландском офисе. Что-то связанное с ЗАГСом, но это не точно. Я не смог проследить его дальнейшую историю.

— Если он работал на государственной должности, должны быть записи.

— Я тоже так думал. Да только Отделение департамента, в котором он работал, было упразднено в конце восьмидесятых, трудовые книжки были переданы другому агентству и впоследствии уничтожены.

— Бардак! — выразил свое мнение премьер-министр.

— Да, только это еще не все, — сказал Арнольд. — Я как-то почувствовал, что не вредно обмолвиться об этом Эмрисе в разговоре со старейшинами Уайтхолла, и один из них вспомнил, что у человека с таким именем в Сент-Джеймсском дворце была своя канцелярия.

— И что? — спросил Уоринг, невольно заинтересованный рассказом.

— Бинго! — Арнольд позволил себе удовлетворенную улыбку. — Выяснилось, что некто по имени Эмрис работал консультантом различных государственных органов так давно, что никто не помнит, когда это началось. Он работал над специальными проектами для оперативных групп, правительственных фокус-групп и тому подобного. А взамен –бессрочное использование офиса во дворце.

— Так он на зарплате? Выходит, один из наших?

— Не совсем так. Ни в одной платежной ведомости его нет. Никто ему не платил. Просто такой обмен: услуга за услугу, офис в обмен на информацию, ну, еще бесплатная парковка и так далее.

— Прямо Иисус какой-то!

— Видимо, раньше это было обычным делом. Кто же знал, что этот парень проживет так долго?

— Ты хочешь сказать, что последние тридцать с лишним лет этот Эмбри, или как его там, рыскал в правительственных коридорах, и никто об этом не знал? — Уоринг покрутил головой. — Да этого просто не может быть!

Арнольд порылся в папке и достал еще один лист.

— Вот что мне удалось выяснить.

— Имя и номер национальной страховки? И все?

— Все. Со страховкой тоже не получилось. Согласно их записям, он пропал без вести, предположительно, погиб. Все, что у них есть, — это адрес семидесятипятилетней давности где-то в Уэльсе, и никаких указаний на то, что он когда-либо получил хоть пенни.

— Бедняга Деннис, — посочувствовал Уоринг, бросая лист на стол. — Даже имя неполное: М. Эмрис? Что означает буква «М»?

— Можете сами ответить. Ваша догадка будет стоить столько же, сколько и моя.

— Боже мой, — вздохнул Уоринг. — Никто не знает, кто он такой, чем занимается, и возраст у него, как у Мафусаила.

— Нет, — возразил Арнольд, — его многие знают, то есть о нем знают. Ну, знают, что он есть. К сожалению, это все. Он как бы приходит и уходит, когда ему заблагорассудится, и делает, что хочет.

— Призрак какой-то!

— А я что сказал?

— Хорошо. А что с тем офисом в Сент-Джеймсском дворце?

— Я проверил. Там ничего нет.

— Что, офиса нет? — не понял Уоринг.

— Офис на месте. С ним