с трудом. Авила едва передвигала ноги, следуя с охраной по деревянному коридору до больших двустворчатых невысоких дверей. Распахнув их, ее грубо затолкали в каюту и тут же захлопнули дверь. Послышался звук защелкивающегося замка.

Авила тут же осмотрелась: широкая кровать – как раз для такого широкого и массивного генерала, возле окна – стол с картами, шкаф, несколько стульев и комоды с какими-то фигурками, сверкающими золотом. Ничего острого, ничего, чем Авила могла бы разрезать веревку, которая уже ободрала кожу на запястьях. Руки горели от боли, а душа изнывала от страха. Принцесса подошла к окну – корабль отплывал от берега Послышался звук поворачивающегося ключа. Дверь распахнулась, Авила быстро развернулась. В каюту вошел генерал.

– Даже не присела? Ты же устала. – Он прошел к шкафу и снял плащ. Авила молчала и наблюдала за тем, как он снимает доспехи, оставаясь лишь в черной рубахе и штанах. Сейчас она поняла, что генерал казался ей мощным не из-за доспехов – он таким и был: широкие плечи, крепкие руки и сильная спина просматривались даже сквозь одежду. Авила дрогнула: ему не составит труда прихлопнуть ее как муху, переломить пополам за секунду. – Я думаю, ты понимаешь, чего я хочу. – Он усмехнулся и прошел к своему столу, за которым ему, возможно, было даже немного тесно, открыл верхний ящик и достал оттуда нож. Авила рефлекторно отступила, прикусила от страха губу изнутри и настороженно следила за каждым действием Зена. – Успокойся, хотел бы убить, не вел бы тебя на корабль.

Зен подошел и разрезал веревку на ее руках. Авила тут же стала растирать затекшие запястья. На них виднелись красные следы и синяки. Боль заглушала страх.

– Садись. – Он указал на кровать, а сам сел за стол, вальяжно откинувшись на спинку. Авила медлила. Предчувствие кричало, что подчиняться ему не следует, но боль в ногах и спине уговаривала сдаться и сесть. – Сядь! – Он повысил голос и несильно ударил кулаком по столешнице. Авила нервно сглотнула и, пройдя к кровати, присела на край. – Уже догадалась, зачем ты мне нужна?

Авила наблюдала за его силуэтом во тьме слишком сосредоточенно, пытаясь рассмотреть эмоции, но тьма этой ночи скрывала лицо в тени. Зен, будто прочитав ее мысли, достал из другого ящика стола кремний. После четкого удара показалась искра, которая зажгла свечу. Генерал аккуратно взял ее и зажег еще четыре из одного канделябра. В каюте стало уютнее, она видела его лицо, выражающее спокойствие и уверенность в своих действиях.

– Ты хочешь закрепить свою власть, женившись на мне, – тихо ответила Авила.

– Да, это так. – Зен загадочно улыбнулся и встал, медленно подошел к ней и остановился напротив, а после грубо схватил ее за подбородок, заставив смотреть на него, не разрешая отвести взгляд. – Тебе решать: станешь моей женой добровольно или насильно.

Во дворце она практически не пересекалась с ним, но сейчас могла рассмотреть лучше: темные короткие и чуть взъерошенные волосы, короткая борода с проседью, морщины на лбу, а вот возле губ заломов не оказалось. Авиле подумалось, что Зен редко смеялся или искренне улыбался, а вот хмуриться, казалось, приходилось всегда – как раз в его характере. Густые брови нависали над темными глазами, из-за чего казалось, что он всегда недоволен.

Авила тяжело дышала. Зен скользнул взглядом по ее лицу, шее, опустился к вырезу платья. И даже не скрывал этого. Одна мысль о том, что он мог взять ее здесь и сейчас, вызвала страх, стыд и панику, плач сдержать не получилось. Она стиснула зубы, чувствуя, как слезы потекли по горящим щекам, и встала.

– Я лучше умру. – Она хотела сказать эти слова уверенно, настойчиво, показать свою силу, но вместо этого вышло что-то жалкое, тонкое и даже, к ее стыду, умоляющее.

– Не собираюсь я тебя трогать. – Он пожал плечами и отпустил ее подбородок. – Я повторю это предложение, когда твоих друзей казнят. – Он вернулся за стол и сел. – Ложись спать.

Авила застыла на месте и наблюдала за генералом. Он достал какую-то книгу и принялся писать. Почти сразу он поднял взгляд на нее и снова кивнул на кровать. Авила облегченно выдохнула, поняв, что ошиблась в его намерениях. При дворе она слышала от служанок и лакеев, насколько он суров, но справедлив. Некоторые придворные дамы часто говорили о нем не только как о генерале с широким послужным списком, но и как о мужчине, за которого тут же бы вышли замуж. Авила тряхнула головой. И почему она вспомнила об этом сейчас? Этот человек – предатель. Никакой чести и справедливости у него быть не могло.

– Ты не сможешь всю ночь стоять. Ложись. Я не притронусь к тебе.

Откинувшись на спинку стула, генерал сверлил ее взглядом. Поставив локоть на подлокотник, он приложил пальцы к губам и ждал. Сомнения терзали Авилу, но в одном Зен был прав – она не сможет простоять так всю ночь. Набравшись смелости, она скинула обувь и залезла к самой стене, ложась на бок, лицом к Зену, и подтянула к себе ноги, создав себе призрачную иллюзию безопасности.

– Мирной ночи, – будто издеваясь, проговорил он.

Авила не ответила. Чувствуя сомнение, она прикрыла глаза. Напряжение не уходило из тела. Сердце колотилось от страха, а тело предательски требовало сна. Живот с шумом заурчал, и только сейчас Авила поняла, что за весь день ничего не съела. Желудок требовал еды, но она так и не открыла глаза. В каюте послышались движения генерала, а с верхней палубы приглушенный звон колокола. Чуть погодя за дверью раздались шаги, и в каюту кто-то вошел.

– Слушаю, сэр, – грубый голос явно обращался к Зену, и Авила открыла глаза.

На пороге стоял старпом. Авила присела на кровати и обняла свои колени, наблюдая за ним.

– Принеси принцессе еды, – приказал генерал, не поднимая на нее взгляд.

– Атрею и Юфеймиосу тоже! – настойчиво проговорила Авила и сжала губы. Она смело ответила на твердый взгляд Зена, а после посмотрела на стоящего неподвижно старпома. – Что ты стоишь? Это был приказ.

Пришедший вопросительно уставился на Зена. Тот усмехнулся и одобрительно кивнул. Только после старпом ушел, по всей видимости, исполнять поручение. Зен больше ничего не говорил. Он продолжил писать.

Авила прикусила губу. Волнение и страх немного спали, он действительно не собирался сейчас причинять ей вред. Она думала о Юфеймиосе и Атрее, которых бросили в холодный и наверняка сырой трюм. Взгляд пал на свечи. Огонь плясал, отбрасывая замысловатые тени на стены и мебель, на лицо Зена. Вокруг его глаз