на лезвие моего двуручника, и мне пришлось достать одноручный меч, который я взял с собой на взросление. Я воткнул его в глаз волку, что попытался напасть на меня со стороны, одновременно вынимая двуручник из пасти уже мертвого волка. Теперь мне надо стараться не колоть, а больше рубить, тогда таких моментов станет меньше. Но, с другой стороны, и сил я потрачу больше, а это сыграет крайне негативную службу в дальнейшей перспективе. Значит, нужно будет колоть, но не в пасть, а в тело.

Так я и поступал — дрался, экономя силы, но при этом старался убивать волков с одного удара. А вот Йети, похоже, не придерживался моей тактики, он рвал и бил. Волки то отлетали от него, то валились к его ногам разрубленные напополам. Огромные острые когти и зубы делали Йети машиной смерти, а два двуручника в обеих лапах лишь усиливали этот эффект. Но и энергии он тратил чересчур много. Надолго ли его хватит, я не знал, но вот как ему объяснить, что стоит экономить силы, я не понимал. Поэтому и готовился к тому, что вскоре я останусь тут один наедине с голодной лавиной снежных волков.

Я продолжал колоть и рубить, постепенно поднимаясь на гору трупов, которая все больше росла. Перед лицом мелькали оскаленные пасти, пытающиеся меня ухватить хоть за что-нибудь. Нет, конечно, снежные волки далеко не нечисть, которую я убивал тысячами. Никакому снежному волку не сравниться с наргримом. Но и я не могу использовать свое преимущество, которое у меня есть. Сейчас я обычный, очень хорошо натренированный человек с огромной физической силой. Но на этом все.

На вторые сутки боя я получил первую рану. Моя реакция снизилась, несмотря на перерывы, что нам столь любезно предоставляла объединенная стая снежных волков. Да, им тоже требовались перерывы, но не для того, чтобы отдохнуть, а для того, чтобы продумать дальнейшую тактику. Я уже вычислил их вожака, и он пока в бой не лез. Да и я к нему не стремился. Если его сейчас убить, то все стаи разбегутся кто куда. А это означает, что ущерба Эратиону они нанесут куда больше. Ну и учитывая то, что я здесь именно для того, чтобы получить слияние с этим миром, то такого мне допускать никак нельзя.

Буквально только что на моей голени сомкнулась пасть одного из снежных волков. Терпеть боль и адекватно на нее реагировать я уже научился, поэтому даже не просел, когда почувствовал, как смыкаются челюсти животного. И, закончив с двумя волками, от которых отмахивался, я рубанул двуручником так, что распорол ухватившему меня волку верхнюю челюсть от носа и почти до самых глаз. Челюсти снежной твари моментально разжались, и он, скуля, попытался скрыться, но был тут же добит моим одноручным клинком.

Я мельком бросил взгляд на Йети. Тому досталось куда сильнее меня. Ран у него уже было несколько, но он держался. Видать, сильно переживал за свою семью и понимал, что если он сейчас пропустит эту белую лавину через горы, то волки довольно быстро нагонят и его жену, и его детей.

Еще через стуки я был уже несколько раз ранен, причем мне разодрали когтями спину, и на шее остались следы от клыков. Благо, артерию мне не прокусили, и умереть от кровопотери мне пока не светит, хотя я сам уже давно был полностью залит, как своей, так и кровью снежных волков. Не знаю, показалось мне или я действительно прочитал в глазах вожака уважение, но только его взгляд действительно изменился, когда Йети начал слабеть все больше и больше, и мне пришлось взять на себя еще и часть нападающих на него волков.

Раздался грозный лай, и волки вновь отпрянули, но при этом продолжали ходить туда-сюда, не сводя с нас злобных взглядов и готовые в любой момент кинуться на нас.

Я поставил двуручник острием вниз и оперся на него. С моих рук, лица и волос вниз капала густая горячая кровь, и чья она была, наверное, не смог бы разобраться даже Создатель. Но мне было все равно. Я буквально валился от усталости. Глаза сами собой закрывались. Интересно, почему вожак отозвал своих волков? Может, он ждет, что мы уснем?

Я залез рукой в то, что осталось от сумки. Там оставалось пара кусков мяса. Один я протянул Йети, который уже сидел рядом и, рыча, скалился волкам в ответ. Быстро проглотив мясо, я выпил половину оставшейся у меня воды, а оставшуюся половину отдал Йети. Запасов у меня имелось намного больше, но идти сейчас к тайнику не было возможности, потому что в этом случае волки накинутся на Йети. Им нужен лишь небольшой шанс, чтобы убить нас.

Прошло минут пятнадцать, и я понял, что вожак не просто так отозвал нападающих. Он реально пытался усыпить нас. Веки у меня слиплись, и размыкаться не собирались. Йети уже тоже перестал рычать и засыпал. Мне не оставалось ничего другого, как только кинуться в драку самому, и я, перехватив двуручник поудобнее, сходу снес голову ближайшему волку, раздался рык, и волки кинулись на нас. Этот рык разбудил Йети, и тот успел подняться до того, как к нему подбежали враги.

Снова я рубил и кромсал, а Йети рвал снежных волков голыми руками и зубами. Снова со всех сторон стали раздаваться рык, лай, скулеж, звук разрубаемых костей и разрываемой плоти. Йети свои мечи уже давно потерял, и сейчас они погребены под несметным количеством волчьих трупов.

К рассвету третьего дня я охранял переход уже один. Йети лежал сильно израненный, но живой, и нет-нет, да и дотягивался до кого-нибудь из волков и, подминая его под себя, перегрызал тому глотку. Я тоже уже начал пить волчью кровь. Она хоть и слабо, но все же утоляла жажду. Иногда я даже умудрялся перехватить сырого волчьего мяса. Есть ведь что-то нужно было. Но все это слабо утешало, потому что снежных волков оставалось еще очень много, и я понимал, что на всех меня не хватит. Тогда я решил немного восстановить силы медитацией. Ведь по сути, что я сейчас делаю? Медитирую, только это не обычная тренировка с воздухом, а более жесткая, с реальным противником, где на кону стоят наши жизни.

Я закрыл глаза и слился с окружающей меня природой. И вписался я, как обычно — довольно хорошо. Но, все же, кое-какие отличия имелись. Раньше все вокруг было гармонично, все представлялось так, как и должно было быть.