— Слава Богу Магии и Хозяину Смерти! — вернула себе эстафету Альбедо, вновь поднимая на меня свои нечеловеческие жёлто-зелёные глаза. — Да здравствует Владыка Зеллос!

И вновь здравница повторилась, но уже накрутившие себя Стражи явно вознамерились сотрясти громкостью голосов весь этаж. Плеяды от них не отставали, и я понял, что если не остановлю это, то никто не остановит. Восторг и лояльность этих существ были выше любого здравого смысла и рационального мышления, они верили в меня, как в бога, да я и был для них богом во плоти задолго до перерождения. Сейчас же… я кожей чувствовал исходящую от них Веру далеко за гранью фанатизма. Каждый крик, каждое восхваление отдавалось внутри чем-то отдалённо похожим на чувство от восполнения маны, но куда глубже и, вместе с тем, эфемерней. Это было приятно и страшно одновременно, но удовольствие получало тело, а страх был рождён одним лишь разумом. Не успел я избавиться от гордыни и бесчувственности лича, как влетел в новую ловушку, ловушку физического, а не тщеславного наслаждения почитанием. Если же от веры разумных ещё и зависит сила Бога…

— Довольно, — мой голос прервал многие фразы в зародыше, но никто и не подумал обижаться. Это чувство в моём отношении было для них за гранью возможного. — Меня радуют ваши чувства. Действительно радуют. Я горд тем, что мне служат такие верные слуги, как вы. Но довольно слов — всем нам нужно свыкнуться с новым положением дел, мне — изучить новые силы и привыкнуть к живому телу, вам — обсудить случившееся между собой и ввести в курс подчинённых. На сём объявляю собрание оконченным! — и пока последние слова ещё висели в воздухе, я телепортировался.

Моё бегство от возможного коллективного изнасилования стратегическое отступление увенчалось полным успехом. Нет, бегать от чертовски красивых женщин в мои планы не входило, просто… я реально отвык от ощущений живого тела, да и сейчас эти вот ощущения казались какими-то «смазанными». Не то чтобы тело чувствовалось так, как будто я его отсидел, но была какая-то упругость в ощущениях, словно сознание в полусне ещё не успело включиться в обработку сигналов от рецепторов, отчего всё немного мутно и невнятно, хотя вроде и чувствуешь, если сосредоточишься. Короче, реабилитация, реабилитация и ещё раз реабилитация, а о плотских утехах думать будем потом.

Оказавшись в своих покоях, я ещё раз осмотрел себя в зеркало и, мысленным усилием вернув на лицо маску прямо из инвентаря, уселся за свой стол. Очень хотелось как-то отвлечься: включить музыку, запустить игрушку, просто почитать что-нибудь ненавязчиво расслабляющее, в конце концов. Увы, мой старенький компьютер остался в совсем другой жизни, а тут не было даже граммофона с пластинками. Книги, по идее, имелись, аж целая Великая Библиотека Ашурбанипал, пальцы бы поотрывать этим ролевикам за такие названия, но, зная их вкусы, искать там художественную литературу я стану только при поддержке ящика водки и не менее трёх литров спирта, и то не уверен, что данное тело они проймут для должного уровня наплевательства к голосу инстинкта самосохранения.

Так что, мысленно вздохнув о недоступности культурного досуга, я занялся тем, что начал перебирать известные Момонге заклинания, что ранее лежали мёртвым грузом, а теперь могли раскрыться в полной красе. Так-то этот маньяк грёб в игре всё, что мог, включая заклинания жрецов и друидов, хотя с его расой даже применить их требовало изрядных танцев с бубном и донатных предметов, да и эффективность у большей части при этом была такой, что только плачь. В частности, светлое заклинание десятого ранга «Уриэль» в случае Момоныча наносило меньше урона, чем самое ватное заклинание первого круга из классической Арканы. Тем не менее общий счёт известных ему спеллов составлял 718 различных заклинаний, при том, что обычный предел заклинаний для кастеров сотого уровня в Иггдрасиле значился в районе трёхсот. Словом, мне было в чём покопаться.

Глава 12

Странно, но за первые два часа работы меня так никто и не побеспокоил, даже горничные, что боевые, что обычные, в кабинет не заглянули. Подозреваю, что где-то в Назарике шла эпичная пьянка… ну или некий аналог, учитывающий физиологию и ограничения обитателей Гробницы. Пусть звуков пьяного угара и попыток со стороны Коцитуса исполнить гопак под женские визги и посвисты до меня не доносилось, но вот ощущения… какой-то щекотки в животе и всё возрастающего потока чужих веры и обожания, которые я теперь различал почти как температуру воздуха, помноженную на запах и чувство сытости… Короче, я не знал, что и как, но вот то, что Стражи чудили и заражали своей чудностью всех правых и непричастных, я ощущал нутром, и это была не фигура речи.

Стало даже немного жалко Каджита и его культистов, которые наверняка попали под раздачу, но я успокоил себя тем, что если они это переживут, сохранив здравый рассудок, то квест на вливание в коллектив Назарика им можно считать зачтённым.

Много хуже было то, что по мере разбора доставшегося мне от Момонги багажа заклинаний и выстраивания из них наиболее оптимальной и эффективной комбинации, мысли мои не очень заметно, но всё более и более глубоко погружались в самоанализ. Понятное дело, что проблема была не в самом факте оценки собственных действий, а в том, каковы у этой оценки были результаты. И вот они меня, чем дольше я думал, тем больше угнетали.

Я не мог сказать, что мои действия были ошибочны — большая часть моих решений и поступков виделась мне более чем правильной и адекватной ситуации. Но вот меньшая, а также сопровождавшие меня при этом мотивация и мысли… Они были просто ущербны. Ограниченны. Зацикленны! Записная книжечка с Правилами Тёмного Властелина реально помогала выправить самые яркие перекосы, но невозможно описать несколькими десятками фраз абсолютно всё и на все случаи жизни, в результате чего мелочи от влияния сущности Лича-Владыки просачивались постоянно. Пример? Да хотя бы Брита! Почему вдруг я решил, что для помощи тому, кому я хочу и уже решил помочь, обязательно нужно найти некий оправдывающий повод⁈ С хрена ли вдруг, спрашивается⁈ Я уже решил, я хотел — какие ещё нужны поводы и причины? Но нет! Меня как переклинило, что нужна некая пусть даже совсем формальная, но причина вида «ты мне — я тебе», только так и никак иначе. Я, без шуток, до самого краешка не сомневался в