отстраниться, если она захочет. Она могла бы, но не сделала этого. Наоборот, будто устала держать дистанцию, позволила сократить её сама.

В последующем поцелуе было слишком много накопленного…

Я обнял Аню крепче, и мы, не договариваясь, медленно двинулись из кухни в сторону спальни.

* * *

Мы лежали рядом на кровати. Тишина, мягкий полумрак, да редкие звуки ночного города за окном. Ощущение было такое, что мир на время отступил, погрузив меня в какое-то абсолютно спокойствие.

Аня прижалась ко мне ближе, обняла рукой через грудь, устроив голову у моего плеча. В этом ее жесте было столько доверия, что от этого мне становилось чуть не по себе, но одновременно спокойно.

— Мне было… очень хорошо с тобой, — шепнула Аня, не глядя на меня.

Я чуть повернул голову, но не перебивал.

— И не только в… ну, ты понимаешь. В целом. Просто хорошо и… спокойно.

Девчонка как-то мечтательно вздохнула. Я чувствовал, как её пальцы на моей груди слегка сжались, будто она сама испугалась того, что сказала.

— Иногда просто хочется, чтобы такие моменты не заканчивались.

Я молча провёл ладонью по её спине, давая понять, что слышу каждое слово. Через минуту Аня подняла голову и посмотрела на меня, чуть улыбнувшись.

— Чего? — спросил я, по взгляду девчонки было видно, что в голове у Ани что-то крутится.

— Давай фильм включим, Вов? — предложила она. — Тот, который я хотела с тобой посмотреть.

— Какой именно? — уточнил я.

Аня на секунду задумалась, потом улыбнулась шире.

— Ну… может «Москва слезам не верит». Или можно «Иронию судьбы». Там же всё про людей, их ошибки и то, как люди долго доходят до главного.

Я усмехнулся, такое сравнение было слишком точным, чтобы быть случайным.

— Включай, — согласился я.

Аня потянулась к тумбочке за пультом, устроилась обратно рядом со мной. Прежде чем нажать на пульт, Аня приподнялась на локте и снова посмотрела на меня.

— Подожди, Володь… — мягко шепнула девчонка. — Давай всё-такими с тобой поужинаем. А то я это всё готовила, готовила… а мы сразу к кино.

— Давай, — согласился я сразу.

Аня поднялась с кровати, потянулась за моей рубашкой, которая лежала на спинке стула. Она накинула её на плечи и, застёгивая пуговицы наспех, обернулась ко мне с лёгкой, почти девчачьей улыбкой.

— Ну как? — спросила Аня, чуть покрутившись на месте. — Идёт?

— Идёт, — ответил я честно.

Это было не про рубашку, и она это поняла по взгляду, потому что улыбнулась уже иначе.

— Ладно, лежи уже, — сказала она, направляясь на кухню. — Я сейчас.

Я слышал, как щёлкает кнопка микроволновки и звякают приборы. Когда девчонка вернулась, в руках у неё был поднос с тарелками из которых поднимался тёплый пар.

Мы устроились на диване уже с тарелками. Я попробовал то, что Аня приготовила.

— Вкусно, — сказал я, когда девчонка посмотрела на меня вопросительно.

Фильм мы всё-таки включили. Комната наполнилась знакомыми голосами и старой музыкой. Мы почти не говорили, а в какой-то момент на экране появилась сцена, где герой долго не понимает, что теряет человека, который рядом, и доходит до этого слишком поздно.

Я почувствовал, как Аня напряглась у меня под боком, едва заметно. Она ничего не сказала, но мне не нужно было слов, чтобы понять, о чём девчонка думает.

Через какое-то время Аня всё же прошептала:

— Знаешь… раньше я не видела в тебе того мужчину, с которым могла бы представить себя всерьёз. Не потому что ты плохой, Володь. Просто… как будто не было опоры…

— А сейчас? — поинтересовался я.

Аня чуть помолчала, потом улыбнулась едва заметно.

— А сейчас всё яснее ясного.

Фильм шёл дальше, наш разговор затих, свет экрана мягко мерцал на стене. В какой-то момент я понял, что она уже спит, уткнувшись носом мне в плечо.

* * *

Я проснулся ровно в пять утра. Привычка, выработанная годами, срабатывала исправно. Рука на автомате потянулась к соседнему месту, но ничего не нашла — и только потом я открыл глаза. Простыня была примята, подушка еще хранила тепло, но рядом никого не было.

Я сел на кровати, потянулся и вышел в коридор. Со стороны кухни, пробивался мягкий свет. Аня стояла у плиты. Волосы у девчонки были собраны наспех, на ней была моя рубашка, в которой она вчера крутилась передо мной. На сковороде тихо шипело что-то горячее, а на столе уже были расставлены тарелки.

Я остановился в дверях на секунду, просто глядя на девчонку.

— Ты уже встала? — спросил я. — Доброе утро.

Аня чуть повернула голову.

— Уже, — ответила она. — Я вообще, если честно, плохо сплю, когда знаю, что рано вставать.

Я подошёл ближе, взгляд сам собой скользнул по столу, по еде и по тому, как аккуратно всё было расставлено.

— Спасибо, — сказал я.

— За что? — спросила Аня.

— За это всё, — ответил я, кивнув в сторону стола.

Аня чуть пожала плечами, как будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся и подобная забота у нее хранилась в «настройках по умолчанию».

— Ну… ты же ешь. Значит, нужно тебя кормить.

Девчонка поставила передо мной тарелку.

— Садись, Володь, пока горячее.

Я сел за стол, взял вилку, попробовал омлет, который девчонка по готовила. Вкус был простым, домашним, именно таким, как я любил.

Аня встала напротив, опершись бедром о столешницу и скрестив руки на груди.

— Ты, кстати, сильно похудел, — сказала она вдруг.

— Заметно? — я поднял на девчонку взгляд.

— Очень, — заверила она. — Я раньше думала, с тобой это вообще невозможно… ну ты же лопал все подряд за обе щеки.

Я усмехнулся, но ничего не сказал. На самом деле, вопрос был тут не в еде и не в килограммах. Дело было в том, что девчонка смотрела на меня теперь по-другому.

Аня наконец села напротив меня, взяла кружку обеими руками и несколько секунд грела о неё пальцы.

— Только давай честно, Володь, — сказала она, глядя на меня. — Вставать в половину пятого — это тяжело. Я так не привыкла. Я попробую, конечно… но сразу говорю, что вряд ли.

Прозвучало как обозначение границы.

— Я понял, — я не стал развивать тему.

Девчонка чуть расслабилась, словно именно этого