такси. Палец привычно отметил точку, подтвердил вызов. Через несколько секунд на экране высветилось, что машина найдена и подача будет через три минуты.

Белый седан такси подъехал быстро. Я сел на заднее сиденье и машина тронулась.

Водитель оказался разговорчивым. Он бросил в зеркало взгляд и начал с дежурного:

— Вечерок сегодня бодрый, да?

Я медленно покачал головой, давая понять, что сейчас не до разговоров. Мужик все понял сразу, кивнул и после короткой паузы спросил:

— Музыку может погромче включить?

Я ответил тем же кивком, и в салоне заиграла негромкая, нейтральная музыка, которая не мешала думать, а наоборот, позволяла утонуть в собственных мыслях.

Дорога шла ровно, огни светофоров сменяли друг друга, витрины мелькали за стеклом. Обычный вечер большого города.

На фоне всей этой внешней обыденности внутри у меня медленно нарастало напряжение — не связанное ни с подвалом, ни с майором, ни с Алей.

Аня… блин.

Всё ведь действительно вышло неправильно. Я не предупредил девчонку. Даже не написал. По сути просто исчез, как будто она это что-то второстепенное, что может подождать, пока я разбираюсь со своими делами.

Я знал, что это не так. По крайней мере, хотел в это верить. Потому достал телефон, открыл контакты и нажал на её имя. Гудки не пошли. Вместо них из динамика послышалось: «Абонент недоступен».

Ясно…

Я тут же открыл мессенджер.

«Ань, я всё объясню, когда приеду. Прости, что пропал. Это не про тебя. Просто вечер вышел… тяжёлый».

Сообщение ушло и повисло с одной серой галочкой. Я написал ещё одно, уже короче и честнее, чем хотелось бы:

«Не злись. Пожалуйста. Не делай выводов, пока не поговорим».

Сообщения оставались непрочитанными, будто я писал в пустоту.

Я убрал телефон и посмотрел в окно на проносящиеся огни. Дома меня, скорее всего, ждёт далеко не тёплый разговор.

Такси наконец остановилось у моего дома. Я расплатился, коротко поблагодарил водителя и вышел на холодный воздух. Вошёл в подъезд, нажал кнопку лифта и дождался, пока двери разъедутся с привычным глухим скрежетом.

Кабина потянула вверх медленно, этаж за этажом, и с каждым щелчком цифр на табло у меня внутри крепло странное, почти детское желание: пусть Аня уже спит. Пусть наш с ней разговор отложится хотя бы до утра.

Ключи были у меня в кармане, так что сейчас и проверим — спит Аня или нет.

Я вышел на свой этаж, прошёл по коридору почти на носках и вставил ключ в замок. Повернул его максимально аккуратно. Дверь поддалась, я приоткрыл её ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь.

В квартире было темно и тихо. На долю секунды внутри шевельнулась осторожная надежда: может, её вообще нет дома? Бог ее знает, уехала к подруге. Жаловаться на мою дурную головушку.

Но ровно в тот момент, когда я сделал шаг вглубь коридора, тишина закончилась.

Щёлкнул выключатель. Яркий свет разом залил прихожую, и я увидел… её.

Аня стояла прямо напротив, в нескольких шагах от меня, прислонившись плечом к стене. Руки были скрещены на груди, лицо у нее спокойное до холодности. На нем буквально сияла сдержанная, собранная обида.

Аня молчала ещё несколько секунд, давая тишине сделать своё. Потом все-таки спокойно заговорила и именно это спокойствие напрягало больше всего.

— Ты мог хотя бы написать, — прошептала Аня. — Одно сообщение. Не знаю, «задерживаюсь» или «не приду»? «Не жди», в конце концов. Да что угодно… это же не так сложно, правда?

Я открыл рот, чтобы ответить, но она мягко подняла ладонь, останавливая.

— Я тебя ждала, понимаешь? Я реально ждала. Приготовила ужин, накрыла стол и даже выбрала фильм…

Я невольно перевёл взгляд в сторону кухни, и увидел аккуратно расставленные тарелки и бокалы. Сковородка стояла на плите, прикрытая крышкой. Аня достала салфетки, и даже маленькую вазочку с веточками поставила, которые она любила ставить «для уюта».

Всё было готово, да…

Я снова посмотрел на неё.

— Ань, я понимаю…

— Нет, ты не понимаешь, — перебила Аня. — Ты просто констатируешь.

— Я мог бы тебе рассказать почему так произошло, — возразил я, подбирая слова. — Но тогда пришлось бы либо врать, либо говорить то, что говорить нельзя. А я не хочу тебе врать.

— И поэтому ты выбрал просто исчезнуть? — спросила Аня. — Это у тебя называется честно?

Я покачал головой.

— Это называется… так нужно.

— Так нужно, — повторила девчонка медленно, словно пробуя эти слова на вкус. — У тебя всегда так. Всегда есть какие-то дела, какие-то границы, какие-то вещи, в которые меня нельзя пускать.

Она развернулась в сторону кухни.

— Я ведь не из-за ужина сейчас говорю, Володь, — сухо добавила Аня. — Мне сейчас не из-за еды даже обидно. Мне больно от того, что я живу рядом с человеком, в чью жизнь меня не пускают. Я как будто где-то на обочине твоей жизни, понимаешь. Рядом, но не внутри!

Она подошла к плите, подняла крышку со сковороды, посмотрела внутрь. Я уже начал догадываться куда клонит моя сожительница. Она явно не собралась мне подогреть ужин…

— Ладно… там уже нечего подогревать.

Аня резко развернулась и возмущено пошла к столу.

— Сейчас всё это просто выброшу, — отрезала она с упрямством. — Раз это никому не нужно!

Глава 2

Естественно, что Аня пыталась показать, насколько глубоко её задело всё произошедшее. Показать так, чтобы дошло.

Я тяжело выдохнул и пошёл следом на кухню, уже понимая, чем это может закончиться, если оставить всё как есть.

— Ань, не надо, — сказал я, приближаясь к девчонке.

Аня дёрнула рукой к столу, собираясь схватить тарелку, но я перехватил её запястье. Ладонь сомкнулась вокруг её руки, она попыталась вырваться и между нами тут же возникло напряжение…

— Отпусти, — процедила Аня.

Она снова попыталась вырваться, скорее из принципа, чем по-настоящему. Конечно, у неё не было ни малейшего шанса меня «перебороть», и Аня это понимала не хуже меня.

— Посмотри на меня, — попросил я.

Девчонка сначала отвернулась, но я чуть сдвинулся, вынуждая её всё-таки поднять взгляд. И в этот момент вся ее холодная сдержанность дала трещину. В глазах была всё та же обида, но рядом с ней уже жила другая эмоция — страх, что сейчас Аня оттолкнёт меня слишком далеко.

В следующий момент я просто медленно притянул девчонку ближе, давая возможность