экипировка из нашей доли добычи за Магаданскую кампанию пошла на усиление своих. Не только потому, что я такой умный, а ещё и по причине банальной заваленности рынка товаром, из-за чего сколь-либо приличную цену за трофеи выручить было невозможно), с обученными мной лично боевыми магами, обладающими огромным количеством артефактов от второго (такие были в количестве от пяти-семи штук вообще у каждого, кто хотя бы лучину без помощи кремня и огнива зажечь мог, а Подмастерий среди нового пополнения оказалось немало) до предметов седьмого ранга… Да, какую-то часть всего этого артефактного богатства уже успели использовать и разрядить — но большая часть предметов, особенно четвертого и выше рангов, были целы. А ещё с нами было уже четыре, добытых, выменянных или выкупленных массовых артефакта с защитными полями, каждое из которых прикрывало от одной до трех сотен бойцов… В общем, наши со Смоловым усилия по насыщению гвардии максимальным количеством трофейных предметов вкупе с месяцами проливаемого моими людьми на изнурительных тренировках пота, когда маги под моим присмотром старательно заучивали самые эффективные заклятия и осваивали лучшие из возможных методик контроля, развития резерва и увеличения пропускной способности каналов маны, а гвардейцы — боевые навыки, взаимодействие друг с другом и со своими магами-командирами в подразделениях от отделения и до всей гвардии разом — всё это в эти несколько дней показало, чего ради мои подчиненные по вечерам у костров, думая что я их не слышу, втихомолку иной раз поминали меня недобрым матерным словом.

Пятитысячный отряд две моих тысячи, за минувшие сутки потерявшие чуть больше сотни убитыми и почти две раненными, смели за десять минут, пройдя как нож сквозь масло и заставив выживших удирать безоглядки. А затем, ускорившись и перейдя на бег, миновали опаснейший участок — последние пять километров до тылов демонов. Два демона седьмого ранга, пятеро шестого и около полутора десятков пятого успели выдать по набегающим имперцам два десятка заклятий — благо те, словно бы сами приглашая врага поскорее их перебить и сэкономить силы, выстроились в два плотных клина, а не шли, как сделали бы это другие, плотным строем…

И в тот день демонам, да и ставшим свидетелями произошедшего офицерам и солдатам окруженной, но не сдавшейся пехотной дивизии, было продемонстрировано наглядно, откуда появилось выражение — порядок бьет класс. Не раз сходившиеся в бою против меня лично, мои гвардейцы уже прекрасно представляли, что Архимаг может, а чего не может. Эти боги войны в глазах большинства людей, обладателей мистического и недостижимого уровня силы, в их глазах уже не были чем-то однозначно, безальтернативно непобедимым. Я, разумеется, на тренировках, пробив защитные чары, бил бойцов не смертельными чарами… Но сломанные руки и ноги попавшим под удар были гарантированы. Приходилось сильно тратиться по мане, ибо погибших тоже бывало немало — благо, что Зеленая Молния и целители, которых я всегда приглашал на такие занятия за отдельную плату, всегда могли легко воскресить погибших в течении первых десяти минут с момента гибели — была бы голова на месте. Ну и не будь в ране остатков магической энергии убийцы — но все смерти бывали не прямым воздействием моей магии, а вторичным. Шею там сломают, попав под сильный порыв ветра, имитирующий огненную волну, ну или ещё чего.

Единственная проблема — моя гвардия могла взять на себя лишь одного Архимага с полной свитой. Ибо помимо отсутствия Архимагов в тот момент, у них даже Старший Магистр был лишь один — и это Петя. И потому мой ученик, стиснув зубы, вызвался сразиться в одиночку с маругом — демоном седьмого ранга, который помимо своей магии был опасен ещё и физическими данными. Кентавр, с нижней частью тела от ящера и верхней от кого-то гуманоидного, закованный в броню и с артефактной глефой, в длину достигал десяти, а высоту — четырех метров.

— Я думал, что умру, учитель, — рассказывал мне потом сам парень. — Нет, не так — я точно знал, что умру. Комбаты, из тех, что с нами ещё с Сибири, все были против, и идти против их приказа я не мог — ты часто говорил и показывал нам всем на своем примере, что командовать должен не самый сильный или знатный, а тот, у кого больше прочих опыта и навыков в этом. Поэтому я их успокоил, сказав, что буду лишь тянуть время, пока они не разберутся с остальными тварями. Не знаю, поверили они мне или нет, но все понимали — если не отвлечь хотя бы одного из семиранговых, то нам всем конец. Пару их ударов на ходу общими усилиями и артефактами мы отбить сумели, но долго бы так продолжаться не могло. И пока первый батальон с двумя из пяти команд наших Ликвидаторов взяли на себя одну тварь, я сошелся со второй.

Первый батальон был собран из первых трёх номерных рот моей гвардии. В него входили лучшие бойцы, самые закаленные ветераны с лучшей экипировкой и лучшие маги. Элита моих войск… Выше которых стояли лишь Ликвидаторы — у меня и раньше было намного больше магов по соотношению к неодаренным, чем почти у всех гвардий, и со временем тенденция не слишком изменилась. И потому я создал из этих «излишков» пять отрядов Ликвидаторов, которых тоже лично тренировал. По Мастеру и сорок Адептов — лишь магов третьего ранга брал в рядовые — с артефактам четвертого и пятого рангов, которые совместно вполне могли и Старшего Магистра при правильном подходе и на удачной позиции прижучить. Только слабого, конечно, но как факт…

— Но после ваших слов, когда вы говорили разом со всеми, что-то в каждом из нас словно изменилось. Это и с другими случилось, да, но на нас, тех, кто знал вас лично, кого вы учили, тренировали, вели в бой и с кем сидели у походных костров, с кем если солдатскую кашу… Вы, хоть и молоды, но для нас не просто аристократ, которому мы поклялись служить, не просто обычный дворянин — вы отец-командир.

— Ну, тут ты явно преувеличиваешь, парень! — хохотнул тогда я, пряча за весельем свое смущение. — Я лишь орал, бил, заставлял тренироваться до седьмого пота и таскал по самым опасным участкам своих людей. За что тут любить?

— Хотя бы за то, что в одиночных схватках и схватках подразделение на подразделение последние недели те из наших бойцов, что с пришли с нами из Сибири или изначально набраны из самых опытных