А трепыхаться в объятиях принца, как сердитая птичка, совсем не хотелось.

– Тогда говори правду! – прошипела.

– Да просто не могу понять, как ты умудряешься быть такой разной! – то ли с раздражением, то ли с насмешливым весельем в голосе ответил принц. – В тебе как будто две личности. И я заметил это в первый же момент, тогда, во дворе…

– Когда все пошли по делам, а ты нахально пялился на меня? – Я насупилась.

Вот, значит, о чем он. По сути – о моей мыши. Вернее, о том, что есть я – мышь, а есть я – принцесса. Мой секрет, который знаем лишь я, папочка и мой главный инструктор по магии (и по совместительству личный психолог) мэтр Блэй.

И вот Байдор заметил… Конечно, плюс ему в карму за наблюдательность. Но большой минус за то, что разглядел мою главную слабость!

– Не когда «нахально пялился», а когда я галантно уделял внимание виновнице отбора. Разглядывал тебя, а не растопыривал перья перед другими, как все прочие. Я и так знаю, что мои – ярче и длиннее.

– Что? – растерянно изумилась, переваривая услышанное. А ведь действительно! Я была возмущена оценивающим взглядом принца, но он в чем-то прав! Остальные женихи тут же перестали смотреть на меня, я была им неинтересна. Отправились заселяться в корпус, распушать перья друг перед другом. Только Байдор, пусть не самым лестным образом, но сразу заинтересовался мной! – Ты о перьях, что ли?

– Ну да. – Принц пожал плечами и – зараза! – как будто еще сильнее нагрелся. А может, мне так показалось, поскольку пришлось поерзать у него в объятиях, чтобы размять затекшие конечности и шею. – Меня с детства в полной мере научили демонстрации своих перьев, просто я не шибко люблю номера с выходом…

– Какой скромняшка! – Я не удержалась от ехидства, подумав, что нападение – лучший способ защиты, и лучше обсуждать недостатки принца, чем мои.

Но мои потуги оказались тщетными. Принц проигнорировал ехидного «скромняшку», не поддался на провокацию и не вступил в отвлеченную от темы моего раздвоения личности пикировку.

– Так вот, вернемся к тебе, – продолжил Байдор. – Ты была хорошо одета и выглядела весьма приятной и привлекательной девушкой, но чувствовалась в тебе какая-то неуверенность. Совершенно не как у принцессы! Но потом ты ответила на мое подмигивание, и я понял, что в тебе есть огонек. И этот огонек может сделать общение с тобой интересным. А уж потом ты оказалась авантюристкой! Умной, смелой и сообразительной! – в голосе Байдора послышалось неприкрытое восхищение. Наверное, горячий источник моих физических и моральных мучений надеялся таким образом избежать кары за то, что раскрыл мои слабости. – Вот я и не мог понять, как ты переключаешься. То такая неуверенная, серая…

– Ах, серая?! – Я вспылила. А ведь и верно готова была простить ему, что обнаружил слабость, за то, что оценил и силу! – Еще скажи – серая мышь?! – Потянула руки на себя и опять уткнулась кулаками ему в грудь, пытаясь отстраниться. – Серая мышь, так?! – И сама не поняла, чего в моем голосе больше – боли, расстройства или гнева.

Байдор отстраниться не дал. Не знаю уж, что сильнее удерживало меня сейчас – проклятая сеть или его руки. Скорее, руки, потому что никакой сети я не чувствовала. Лишь горячий гнев внутри и напряжение его горячего тела. Как будто в ад попала, и никуда не деться от этого жара!

В следующий миг Байдор вдруг отпустил мои плечи, как-то переместил руки, аккуратно развернул мое лицо, заключив его в ладони, и посмотрел мне в глаза. Янтарь его глаз ласково улыбался и в то же время был полон тревоги.

Правильно! Потому что даже если я серая мышь, то сейчас – самая разъяренная на свете! Тем более что моя реальная мышь и не думала подкидывать сомнения и страхи. Лишь высовывала мордочку из норки и с интересом наблюдала, как я собираюсь пропесочить принца.

– Отпусти меня! – крикнула Байдору в лицо. – Я больше не желаю с тобой разговаривать!

– Не могу, – Байдор насмешливо пожал плечами, – ты сама знаешь. И захотел бы – сетка не даст.

– Тогда почему молчишь, не отвечаешь? Решил, что я серая мышь, так?!

– Я не молчу! – Видимо, до Байдора наконец дошло, что я не шучу, и наши только-только начавшие налаживаться отношения могут накрыться медным тазом. – Просто ты так возмущена, что не даешь мне сказать!

– Ах, я виновата, значит?!

Я протиснула ладонь между нами и вцепилась в его руку, чтобы отодрать ее от своей щеки. Разумеется, безрезультатно. Соревноваться с драконом в физической силе не стоит и земным мужчинам, не то что мне.

– Да никто не виноват, моя… – начал Байдор. Перехватил мою руку и заключил между моей щекой и своей горячей ладонью. – Ну прости ты меня! Ну да, сначала я подумал, что ты какая-то странная, слишком простая, что ли, для принцессы… Но уже когда ты мне подмигнула, понял, что с тобой все не так просто! А потом… Потом, Алиса, ты оказалась такая замечательная! Активная, с кучей сумасшедших интересных идей, такая смелая и… красивая, да! Знаешь, как я любовался тобой, когда ты возмущалась моим поведением в саду и в коридоре, где я впервые остановил тебя?! У тебя горели щеки, сияли глаза! Настоящий характер! Ты настоящая принцесса драконов, что бы ты там о себе ни думала! И ты мне очень нравишься! В нас есть что-то общее! У меня тоже, знаешь ли, своего рода раздвоение…

Хм… Ничего более вразумительного, чем типичное папочкино хмыканье, не родилось у меня в голове в ответ на пламенную речь принца.

«Простим?» – обратилась я к мышке. Ведь принц и правда оценил меня в полной мере. А сейчас в его глазах просто пылает симпатия… или еще что-то… более горячее. Восхищение – уж точно!

– Да я и сейчас восхищаюсь твоим характером и твоей… красотой! – вдруг продолжил принц. Мгновение помолчал. Потом облизал губы и… Странно, но я сделала то же самое. Тем более что мои губы просто-напросто сохли от жара в его объятиях.

А еще спустя миг его руки на моих щеках стали очень ласковыми… Искристые мурашки разбежались по моему затрепетавшему телу, я замерла, как-то зависла, глядя в янтарные глаза принца, на его тонкое, строгое лицо, исполненное проклятущего мрачного благородства…

– А ты очень… понятливый, – ляпнула, невольно желая разрядить неловкий момент.

Краска смущения ударила в и без того пылающие щеки, и мышь пискнула: «Прячемся! Сейчас он будет тебя целовать, а ты не умеешь!»

«Некуда прятаться! Учимся! – цыкнула я на мышь. – Не драться же