— Ладно, не давлю. Моя дверь всегда открыта.

— Спасибо, Кроуфорд. Взаимно, — многозначительно добавляет он.

Стоит открыть входную дверь, как по ушам бьет самое отвратительное пение, известное человечеству. Мы с Ашером поворачиваемся друг к другу с одинаковым выражением ужаса на лицах.

Голос Тейлор Свифт едва пробивается сквозь какофонию голосов Синди и Беллы, и, судя по звукам, кто-то явно пьян. Днем Белла прислала сообщение, спросив, можно ли им выпить, и, к собственному удивлению, я был совершенно не против.

Даже сейчас, сворачивая за угол и улавливая слабый запах алкоголя, не возникает желания выпить. Я обращаюсь к бутылке только тогда, когда эмоции становятся слишком сильными, чтобы мог их переварить.

Я уже собираюсь отпустить какую-нибудь шутку, но, когда перед глазами предстает гостиная, язык словно наливается свинцом, а ноги отказываются идти дальше.

Прямо на кухонном островке, одетая в огромную хоккейную джерси, стоит Белла и вопит в микрофон песню Тейлор Свифт. Синди сидит на диване и, взяв Бэмби за передние лапы, заставляет собаку танцевать.

Это что...?

На Бэмби надета джерси с цифрой «33» на спине.

Я слышу, как Ашер взрывается хохотом, но все, на что способен — это пялиться на Беллу, которая до сих пор не подозревает о моем присутствии. С закрытыми глазами она плавно покачивает бедрами.

Член до боли твердеет.

Несмотря на мучительно очевидный факт, что у Беллы напрочь отсутствует музыкальный слух, остальное отходит на второй план, когда она кружится на носочках, открывая самое восхитительное зрелище.

На ней не просто какая-то джерси. Она в моей джерси.

С моим именем на спине.

С моим номером на груди.

И моя гребаная джерси дразняще скользит по ее бедрам.

Я не могу сдержаться — из груди вырывается хриплый стон.

Слава богу, грохот караоке его заглушает. Я еще никогда в жизни не был так возбужден — и все из-за куска ткани.

Мы неделями ходили вокруг да около, воровали поцелуи, которые приходилось прерывать, потому что это нарушало правила уговора. И именно в эту секунду я как никогда счастлив, что рядом есть кто-то еще, а значит — появился идеальный предлог зацеловать ее до смерти.

В мгновение ока я пересекаю комнату.

Кружась, Белла подпрыгивает, округляет глаза и заливается звонким смехом, но стоит увидеть мое лицо, как веселье мгновенно умирает на губах.

Опустившись на колени, она придвигается ближе.

— Грейсон, что стряс...

Мои руки обхватывают ее за талию, стягивая со стола. Я ставлю Беллу перед собой и обрываю фразу поцелуем. Обвив рукой ее спину — прямо поверх джерси, — я прижимаю Беллу к себе, проглатывая удивленный стон, сорвавшийся с ее губ.

Белла прекрасна, до безумия прекрасна, и даже не подозревает, что мое сердце полностью и безраздельно принадлежит ей.

Вопли и свист Синди и Ашера доносятся откуда-то сзади, но тут же блекнут, пролетая мимо ушей. Напряженный член трется о джинсы, упираясь ей в живот. Я точно знаю момент, когда Белла это чувствует: ее пальцы вдруг зарываются в мои волосы, притягивая еще ближе.

Похоже, я не единственный, кто ждал возможности поцеловаться.

Я умирал от голода с того самого поцелуя на террасе, когда ее тело идеально прижалось к моему, а бедра ерзали на коленях. Глухой рык зарождается глубоко в груди: я просто не могу перестать представлять, как она извивается.

А следом мысли перескакивают на то, о чем я думаю каждый раз, когда обхватываю рукой член.

На все то, что хочу сделать с Беллой.

На каждый сантиметр ее тела, который жажду исследовать.

На все, что хочу попробовать на вкус.

Я не могу отделаться от фантазии, как сажаю ее на кухонный стол, раздвигаю бедра, задираю джерси со своим именем и трахаю до потери пульса, пока Белла не кончит на мой член, выкрикивая имя.

Она мне нужна.

Протяжный свист разрезает мысли, и Синди кричит:

— Снимите комнату!

Белла отстраняется; губы припухшие и розовые. Она кладет руку мне на грудь; ее собственная грудная клетка часто вздымается и опускается, пока она сглатывает.

Обернувшись к Синди и Ашеру, я ухмыляюсь.

— Вообще-то, ты сейчас в ней находишься, Син.

Ее рот округляется в форме буквы «О», а Ашер запрокидывает голову от смеха.

— Пошли, дадим им немного уединения.

Синди подмигивает Белле.

— Повеселитесь.

— Увидимся завтра на тренировке! — бросает Ашер, подхватывая хихикающую Синди на руки. — Если что сломаете, счет присылай!

Я не двигаюсь с места, пока не слышу, как захлопывается входная дверь. Но даже тогда продолжаю стоять неподвижно посреди гостиной, озаряемой вспышками стробоскопа, пока Белла тяжело дышит у меня за спиной, одетая лишь в гребаную джерси.

Стоит титанических усилий не наброситься на нее в ту же секунду, когда медленно оборачиваюсь.

Глаза Беллы широко распахнуты: в них поровну шока и разгорающегося пламени. Я вижу, как в ее голове бушует война, вижу битву между желанием поддаться эмоциям и страхом отпустить контроль.

Мысленно молю всех богов, чтобы она сделала хотя бы шаг навстречу, чтобы я наконец смог что-то сделать с тем напряжением, которое росло с той самой секунды, как мы впервые посмотрели друг на друга.

В поцелуе я не почувствовал вкуса алкоголя, а значит, она абсолютно трезва. Должно быть, просто составляла Синди компанию, пока та пила — наверняка, чтобы мне было комфортнее, — и желания нагнуть ее над столом и хорошенько оттрахать в знак благодарности становится только больше.

Почему один только вид Беллы в моей джерси вдребезги разносит самоконтроль и будит во мне первобытного зверя?

Баланс сил в ее взгляде меняется, и я чувствую, как Белла ускользает сквозь пальцы, чувствую, как полнейшее отчаяние начинает разрушать изнутри. Знаю, что она меня хочет — я это вижу. Но страх оказывается сильнее.

— Отпразднуй со мной, — выпаливаю я.

Белла выгибает бровь.

— Смотря что ты предлагаешь.

Ее голос.

Чертовски порочный голос звучит хрипло и полон неприкрытого голода, несмотря на то, что в глазах снова вырастают стены.

— Если бы мы оказались наедине, нашлась бы тысяча вариантов того, чем могли бы заняться, но давай пока остановимся на костре, — с шумом выдыхаю я, заставляя себя развернуться и уйти.

Потому что если простою еще хоть минуту, глядя на то, как вздымается ее грудь, на пухлые, зацелованные губы, на то, как тело дразнит меня под тканью джерси, уже не смогу перестать ее целовать.

Бэмби тихо посапывает у моих ног, пока потрескивающий костер согревает всех троих. Мы с Беллой сидим бок о бок; бедра едва ощутимо соприкасаются