возьмите в качестве свадебного подарка. И поглядите на платья. Быть может, что-то сгодится для сирот. Луиза говорила со мной, я всецело одобряю вашу затею. Благотворительность — это прекрасно! — добавила она с оттенком легкой обреченности. — Однако лучше, если во главе ее будет стоять опытная замужняя женщина. Вы ведь не против?

Против я не могла быть по определению.

— Элла, — обратилась Мария Жозефа к статс-даме; подумать только, у леди Торн есть имя, — нужно организовать все безупречно. Особенно сейчас, когда честь королевского дома задета. Поговорите с ее высочеством, узнайте, что уже сделано и что предстоит сделать. Заодно, — она снисходительно улыбнулась, — это отвлечет ее высочество от мыслей о женихе. Чрезмерность вредна даже в любви.

— И еще, милая, — обратилась Мария Жозефа уже ко мне, — учитесь скрывать свои чувства на людях. Так смотреть на мужчину неприлично! Достаточно одного приветственного взгляда. Вы совсем не уделяли внимания своим соседям за завтраком — что подумают о вашем воспитании!

Пообещала исправиться и нырнула в ворох платьев. Слабо представляла хоть одно из них на воспитанницах приюта, но постаралась отобрать более-менее подходящие.

Потом мы обсудили меню. Его пришлось переписывать несколько раз: я настаивала на пирожных, мои оппоненты — на более скромной пище. В итоге сошлись на обеде из густого овощного супа на мясном бульоне, тушеной рыбе с отварным картофелем с кусочком сливочного масла (обыденность для нас, роскошь — для бедняков), аналоге нашего компота из ягод и яблочной пастиле с засахаренными фруктами.

Так, в хлопотах, незаметно пролетел день. За ним и второй — оглянуться не успела, как дворец наводнила серая стайка девушек от восьми до семнадцати лет. Они испуганно жались друг к другу, только старшие осмеливались оглядеться по сторонам. Вороны-воспитательницы шикали на них, но уже не так злобно. Понимали, прежняя их покровительница в опале, прежние правила остались в прошлом, а новых еще не объявили.

Мария Жозефа, стоявшая на верхней площадке лестницы, с холодной улыбкой поприветствовала девушек внизу. Мне досталось место по ее правую руку. Статс-дама замерла слева.

Очередной панегирик, на этот раз в адрес меня и двоюродной тетушки. Очередные скупые благодарственные кивки, улыбки. После Мария Жозефа и остальные вместе с ней — сестру короля окружали собственные фрейлины — величественно спустились в холл. Экскурсия началась. Мария Жозефа милостиво провела с девушками около часа. Затем подали обед, который она отведала вместе с воспитанницами приюта. И удалилась, оставив меня за главную. Леди Торн не мешала, больше приглядывала, вынюхивала. Ну и черт с ней, зато девушки чудесно провели время при дворе! Я устроила санные катания, поразила диковинными растениями в зимнем саду, одарила теми самыми отобранными платьями — впечатлений у бедняжек хватит на год вперед.

Возвратилась к себе с чувством приятной усталости. Нет ничего прекраснее, когда потухшие глаза вновь блестят, а бледные щеки наливаются румянцем.

Однако, как выяснилось, на этом мой день не закончился. Только я легла в постель, как в окно постучали. Поразмыслив, что моя репутация в глазах поборников морали давно растворилась, без страха пустила ночного визитера.

— Даже не спросишь: «Кто»? Крайне неосмотрительно с твоей стороны!

Элеф перекинул ногу через подоконник и залез внутрь.

— Не менее осмотрительно, чем в твоем возрасте лазать в окна женщинам. Еще равновесие потеряешь, упадешь…

— Я?

Элеф от души расхохотался.

— Со мной все в порядке. Еда и живительный сон полностью исцелили. Признаться, я столько не спал много лет, вечно не больше двух часов в сутки. И, — он игриво чиркнул пальцем по моей губе, — я еще не настолько стар, чтобы перестать интересоваться женщинами.

Элеф выразительно посмотрел на мою ночную сорочку, потом на постель…

Пульс тут же подскочил до двухсот, сердце заухало в груди. Облизав губы, ощутила прилив паники. Не так сразу же, без подготовки!

— Эм, послушай… Давай сначала проясним ряд вопросов?

— Их прекрасно можно прояснить в постели.

Искуситель лизнул меня за ухом, присобрал сорочку на бедре, за что тут же получил по руке.

— Я невеста, а не любовница. Обождешь до свадьбы!

— Боюсь тебя огорчить, — с театральным вздохом заметил Элеф, — самое интимное между нами уже свершилось. Близость — это так, мелочи.

— Ничего себе — мелочи!

— Смотря, с чем сравнивать. Для вампира нет ничего интимнее кормления. А уж если партнер поит его своей кровью… Так что грань мы уже перешли, ближе стать невозможно.

— И все же прежде я с мужчиной не спала. Мне надо подготовиться…

— Успокойся, — Элеф ласково провел рукой по моим волосам, — я не стану. Хотел немного подразнить и только. Хотя затягивать до брачной ночи не советую.

— Почему?

Накинула пеньюар, чтобы не смущать некоторых.

Волнение до сих пор не унялось. Надо же, я до дрожи боялась «этого!» Казалось бы, и читать читала, даже смотрела, а как дошло до премьеры…

— Как ты представляешь свадьбу? — Элеф устроился в кресле. Закинув ногу на ногу, с хитрецой посматривал на меня. — Точнее, свадьбу людей и нелюдей нашего круга. Милым камерным собранием, где жених и невеста выпроводили гостей и остались одни?

— А разве не так? — настороженно уточнила я.

— Совсем не так. Как знать, вдруг мне и вовсе придется исполнять супружеский долг при свидетелях. Нет, я-то готов, а вот ты… Именно поэтому лучше отрепетировать.

— При свидетелях?

Глаза мои широко распахнулись от ужаса.

— За дверью или ширмой, но вряд ли это поможет тебе расслабиться. Скабрезных шуточек точно не избежать. Зная Азнея, он сочинит с десяток, еще опрыскает замочную скважину спальни водой.

— Ведро на голову надену, — мрачно пообещала я. — И дам дверью по лбу всем свидетелям.

Хорошие тут свадебки! Никакой личной жизни!

— Твоя мать, вернее, мать Абигаль, — поправился Элеф, без всякого перехода завязав разговор на серьезную тему, — пытала меня насчет обращения… Собственно, — он принялся сжимать и разжимать пальцы, — мне нужно знать… Я за этим пришел, а вовсе не за любовными утехами. И про свадьбу приврал, не все так жутко. Ритуалы будут, шуточки, торжественное укладывание жениха и невесты в постель, но дальше без свидетелей.

Остановилась против камина, протянула к огню озябшие руки.

— А обращение — это больно?

— Почему ты не спросила, обязательно ли оно?

Элеф обнял меня со спины, прижался всем телом. Редкое дыхание шевелило короткие волоски возле уха.