Элеф уложил племянницу на алтарь, зафиксировал ее конечности кандалами. Ему самому не помешало бы выспаться, хотя бы посидеть, — я видела, что любимый вампир вовсе не так бодр, как пытается показать, но промолчала. Смутно надеялась на помощь Генриха: в его интересах покарать истинных преступников и восстановить былой мир с Сумеречным княжеством.

— Ну вот, — Элеф проверил, хорошо ли застегнуты оковы, — теперь она не сбежит и никому больше не навредит. Ее судьбу решит Лорд.

Опасаясь вызвать вспышку гнева, осторожно спросила:

— Сафия и правда Леди, наследница?

— Правда. — Элеф рыскал по шкафам в поисках амулетов. Те, что находил, распихивал по карманам. — Однако брат не отбирал у нее трона: по негласной традиции правят мужчины. Сафия могла бы стать Леди, возьми она в мужья кого-то из влиятельного клана. Тогда с помощью родни она склонила бы на свою сторону Малый совет. Она не пожелала.

Впервые проникнувшись сочувствием к королеве, ядовито заметила:

— Еще бы! Ты сам сказал: женщинам править не положено. Никто бы ее не поддержал, только зря время потратила.

— Было еще кое-что. Между нами, — понизил голос Элеф, —Лорд тоже обладатель не лучшего характера, слишком вспыльчив, жесток, но его сестра… Это я оставил шрам на ее ладони — иначе было не спасти несчастного. Лишь укус заставил Сафию ослабить хватку. Вскоре после инцидента она сбежала. Лорд полагал, что сестру похитили, но это не в ее характере. Ты сама видела, она бьется не хуже воина.

— А про алхимию правда?

— Да. Отчаявшись получить трон, Сафия начала много времени проводить с Джайной. Потом и вовсе окружила себя магами с сомнительной репутацией. Подозреваю, в то же время она познакомилась с Сольвейг. Лорд смотрел на все сквозь пальцы: лишь бы сестра больше не помышляла о троне. Но довольно о Сафии. Проведи меня к зеркалу, а после — к королю. Расскажешь Генриху все, что сочтешь нужным.

***

— Стража! — шепотом предупредила я, хотя не сомневалась, что Элеф еще издали почуял людей.

К сожалению, его состояние не позволяло скакать по крышам, хотя любимый попробовал. Выбрался через разбитое братом окно, подтянулся и тут же, весь в испарине, залез обратно с виноватым видом: «Не могу!» Я и не требовала подвигов, вызвалась идти первой, а он — в моей тени.

Втайне надеялась, что король помешает Элефу кинуться на спасение брата. Элеф в нынешнем его состоянии не боец, только себя погубит. Останусь я без жениха, Лорд — без наследника престола. Этак Доротея-Сафия сможет претендовать на престол. Эх, если бы помогла, упросила владыку Сумеречного княжества запретить дяде покидать дворец… Но для начала нужно добраться до зеркала королевы, а с этим вышли проблемы.

— Среди амулетов случайно нет шапки-невидимки?

Оглядела ворох разных штуковин на шее Элефа. Сколько всего понаделал мэтр Храна, а ничего полезного!

— Сложно сказать.

Элеф по очереди поднес к лицу, обнюхал каждый амулет. При виде некоторых кривился, держал двумя пальцами. Очевидно, они сделаны из живых существ. Мерзость какая! Но и выбросить их нельзя: вдруг кто-то воспользуется? Нужно отдать придворному чародею Лорда, пусть утилизирует по всем правилам.

— Давай рискнем, пойдем открыто. Ты же не преступник.

— Спорное утверждение! Я покойник. Еще и вампир.

— Зато я нет. И я пошла.

Глубоко вздохнув, ступила в зыбкую полосу света. Звук каблуков после легкой поступи по зимнему саду напоминал барабанную дробь.

Разумеется, меня заметили и окликнули. Остановилась, дождалась, пока с того конца галереи ко мне подойдет гвардеец, и представилась.

— Ваше высочество, на вас напали?

Недоуменно проследила за его взглядом. Ого, да я вся в крови! Вдобавок растрепанная, с синяками и ссадинами.

— Да. Но не в этом дело, — вскинула руки, пресекая бесполезные расспросы. — Я желаю видеть короля. Немедленно!

— Его величество почивает, обождите до утра.

— Боюсь, это невозможно, — с преувеличенным сожалением в голосе возразил неслышно материализовавшийся за моей спиной Элеф. — Разве только вы рискнете взять на себя ответственность за судьбу Вратии.

Глаза гвардейца расширились. Крепко сжимая древко алебарды, он попятился, помянул местного бога. Затем, опомнившись, направил острие в грудь вампира. Почуяв неладное, к нему подбежал товарищ.

— Общая тревога! Вампир во дворце! — зычно крикнул он, с помощью алебарды попытавшись оттеснить от меня Элефа.

Жениху подобное самоуправство не понравилось, и он вырвал ее, сломал об колено. Остатки древка кинул на пол.

— Я не просто вампир, как вы изволили выразиться, — голос Элефа звенел сталью, — а посол и наследник Сумеречного княжества, лорд Элеф Тимерус. Тот, которого якобы убили, а по факту — похитили. И если ты и твой пустоголовый капрал, — он указал на спешившего к нам во главе небольшого отряда гвардейца с красной кокардой на головном уборе, — немедленно не отведете меня к королю, станете моим завтраком, обедом и ужином.

Полностью обнажив зубы, Элеф ухватил бедолагу за шиворот. Даже я испугалась, не ожидала подобного. К счастью, для гвардейца Элеф тут же его отпустил. Он всего лишь обозначил свои намерения.

— Теряем драгоценное время! — в досаде пробормотал Элеф, обращаясь ко мне.

Пока гвардейцы посоветуются, пока доложат командиру… Однако нам повезло: капрал узнал Элефа и отправил его с почетным эскортом в королевскую приемную, а сам, звеня оружием, поспешил разбудить нужных людей.

Буквально через пару минут дворец стоял на ушах. Придворные и чиновники — некоторые в дезабилье — толпились у дверей приемной, пожирая глазами Элефа. Он отвечал им холодным пренебрежением, не замечал гвардейцев, следивших за каждым его шагом.

— Наконец-то! — бросил Элеф прорвавшему сквозь толпу советнику. — Вы меня тоже устроите. Немедленно, без всяких вопросов, пошлите отряд на розыски моего брата и колдуньи Сольвейг. По имеющимся у меня сведениям, их намерены убить, а тела сбросить в реку. Если это случится, — он сделал выразительную паузу, от которой мороз пробежал по коже, — массовые нападения вампиров на людей станут реальностью. И начну я с вас.

— Правильно сделаешь, — кивнула со своего кресла. — Он в заговоре по самые уши. Он спал с Сафией. Планировал убить короля. И мечтал сам взойти на трон. Про нелюбовь к моей персоне молчу, ты в курсе.

Герцог побледнел, а потом побагровел.

— Вон! — развернувшись, обрушил он гнев на толпу.

Досталось и гвардейцам:

— А вы что стоите? Немедленно прочесать каждый уголок Христинии